Art Koba - Book

обратился к декану. — Может быть, вы, человек, несомненно, сведущий, сами сможете снять с меня эти путы?

Тот покачал головой.

1 6 2

Елена Комарова , Юлия Луценко

— Увы, наведенная трансформация — слишком сложные

чары. Чтобы снять их с вас, — сказал он, — надо быть либо тем, кто их наложил, либо… — Профессор подпер подбородок ука-

зательным пальцем и нахмурился. — Либо очень, я подчерки-

ваю, очень хорошим практиком. Практиком с большой буквы.

Видите ли, — продолжил он, отходя к шкафу и доставая оттуда

бутылку и два пузатых бокала, — все дело в той цене, которую

платил каждый маг за свою силу и право ею пользоваться. За

каждое волшебство приходится отдавать частичку себя, своих

собственных сил, своего здоровья. Чем серьезнее волшебство —

тем больше приходится платить. Вряд ли обыватели задумыва-

ются, что на самом деле скрывается под формулой «я беру — я

отдаю»…

Кэрью разлил коньяк по бокалам. Себастьян вздохнул.

Спиртное на голодный желудок употреблять не хотелось — из

уважения к благородному напитку и собственному рассудку.

— Ваше здоровье, дядюшка, — сказал он и пригубил коньяк.

Биллингем насуплено молчал. Профессор задумчиво бара-

банил пальцами по столешнице.

— Скажите, — прервал его размышления Себастьян, — вы

говорили, что снять заклятие может хороший практик, но раз-

ве так трудно его найти? Скажем, маги, которые работают на

Этвешей…

— Ах, молодой человек, разве там практическая магия? —

сокрушенно покачал головой профессор. — Игрушки! Пыль

в глаза! Новейшие открытия в науке плюс малая толика того, на что способен настоящий чародей. У торгашей после их ма-

гии разве что поболит голова. А настоящие чары — это когда

тебя всего наизнанку вывернет. Нынешняя молодежь не видит

смысла в том, чтобы расплачиваться здоровьем за сомнитель-

ное удовольствие управлять тонкой материей.

— Признаться, никогда не любил магов, — сказал Биллин-

гем. — И, как видно, не зря.

— Могу ли я узнать, сударь, — обратился к нему профессор, —

как… м-м-м… случился сей казус? — Он снова принялся ощупы-

вать раму. — Никогда прежде не встречал подобных… м-м-м…

трансформаций. Изящно, черт побери! И никаких следов!

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

1 6 3

— Меня навестил какой-то маг с извращенным понятием о

деловых переговорах, — сказал Биллингем. — Трах! Бах! И вот я

уже на стене. Ужасное положение!

— Полностью с вами согласен, — сказал профессор Кэрью и

добавил: — Видимо, вы — весьма и весьма значительная фигура

в деловых кругах, раз ваши конкуренты решили избавиться от

вас подобным способом?

— Не буду отрицать, — ответствовал Ипполит Биллингем, и

если бы не был портретом, то непременно раздулся бы от гор-

дости. — Я — не последний в Ольтене винодел.

— Так вы винодел! — воскликнул профессор. — Как гово-

рится, кровь нации!

Себастьян едва удержался от усмешки, видя, как заблестели

дядюшкины глаза.

— Кхм! — отвлек он профессора от портрета. — Нам реко-

мендовали обратиться к Марку Довиласу. Вы его знаете?

— С ума сойти, — со странными интонациями в голосе про-

изнес профессор Кэрью. — Всем, решительно всем сегодня ну-

жен профессор Довилас!

— Вы его знаете? — повторил вопрос Себастьян.

— Разумеется, молодой человек.

Профессор допил коньяк и набросал на листке бумаги адрес.

— Кто бы ни рекомендовал вам к нему обратиться, — сказал

он, — это самый лучший выбор. Вряд ли кто-то еще из знако-

мых мне магов возьмется за ваше… м-м-м… дело.

— Этот Довилас, он так хорош? — спросил Биллингем.

— По крайней мере, он никогда не боялся платить по маги-

ческим счетам, — ответил профессор Кэрью.

— 37 —

Тер

Эдвина любила путешествовать. Ей нравилось собираться в

дорогу, составлять список нужных и полезных мелочей, кото-

рые непременно должны быть уложены в багаж. Нравилось са-

диться в экипаж, когда вокруг все суетятся, и толстушка Марта

утирает украдкой глаза, а потом долго машет вслед карете. Нра-

1 6 4

Елена Комарова , Юлия Луценко

вилась толчея на вокзале, возникающая, едва только прозвонит

колокольчик, возвещающий о начале посадки. И сразу вагоны

наполняются топотом, гомоном, вокзальный буфет пустеет, а в пестрой толпе пассажиров мелькают форменные фуражки

станционных работников.

Это волнующее ожидание встречи с новыми людьми, новы-