Art Koba - Book

— Спасибо, — поблагодарила Эдвина и закрыла глаза, про-

валиваясь в сон…

— …Подлец! Нет, каков негодяй! — Валентина перевернула

страничку книжки и с яростью вонзила зубы в румяный бок яб-

лока. — Ой, Винни, прости, я тебя разбудила?

8 4

Елена Комарова , Юлия Луценко

— Нет, я уже сама проснулась, — улыбнулась путешествен-

ница и потянулась — настолько сладко, насколько это позволя-

ли размеры кареты, соседство с другими пассажирами и прави-

ла приличия. — Долго спала?

— Несколько часов, — Валентина откусила еще кусочек

яблока и спохватилась. — Ой, а вот теперь ты точно голодная!

Сейчас будем завтракать!

Графиня Дюпри взглянула на крохотные часики.

— По-моему, уже пора обедать.

— Извини, — развела руками Валентина, — боюсь, что, даже

будь у меня волшебная сила, я не сумела бы сотворить для тебя

обед со всеми приличествующими сменами блюд. Бутерброды

будешь? И еще есть фрукты, печенье и конфеты.

— Буду! — радостно согласилась Эдвина. — И бутерброды, и

фрукты, и печенье, и конфеты. Особенно конфеты!

Девушки рассмеялись, после чего хозяйственная Валентина

принялась распаковывать корзинку и доставать оттуда какие-

то свертки. Эдвина попыталась представить, что сказала бы те-

тушка, известная любительница путешествовать с комфортом, увидев любимую племянницу откусывающей от бутерброда, та-

кого огромного, что его приходилось держать двумя руками, да

еще и разговаривающую с набитым ртом, да еще и всю в крош-

ках от вышеозначенного бутерброда. «Какой ужас!» — сказала

бы тетушка и была бы права. Затем Эдвина представила себя

завтракающей в вагоне-ресторане поезда: вот она намазывает

джем на слегка поджаренные тосты, вот пьет чай с молоком из

тонкостенной фарфоровой чашечки, изо всех сил изображая

непонимание в ответ на намеки тетушки Августы о том, что

молодой человек за соседним столиком — вон тот, слева, — не

сводит глаз с юной госпожи Дюпри. Ну уж нет!

— Кстати, а что за подлец? Про кого это ты? — Эдвина от-

щипнула огромную виноградину и отправила ее в рот.

— Подлец? Какой подлец? — не поняла сначала Валенти-

на. — А, это в книжке! Подлец — это герцог, отпетый мерзавец, он собирается жениться на прелестной Агнессе, единственной

наследнице семейства Мерлен, только она об этом еще не зна-

ет, потому что ее похитили в раннем детстве. А герцог узнал об

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

8 5

этом благодаря фамильному медальону, который Агнесса всегда

носила на груди, и, зная, что ее отец уже при смерти, решил оча-

ровать девушку и стать ее мужем и владельцем всего состояния, для чего он придумал коварный план. Есть еще граф Патрис, он

тоже хочет жениться на Агнессе — и не ради денег, он сам богат

и уже в преклонных летах, но дело в том, что в Агнессу влюблен

его сын Филипп и уговаривает ее бежать с ним…

— И он тоже хочет жениться на Агнессе? — с трудом сдержи-

вая хохот, спросила Эдвина.

— Тоже хочет, — обреченно подтвердила Валентина. — Они

все хотят жениться на Агнессе. И ведь кто-нибудь непременно

женится. Филипп, скорее всего. Хотя я болею за Патриса.

— Ты же сказала, что он в преклонных летах!

— А мне как раз нравятся такие мужчины — в преклонных.

Есть в них, — Валентина мечтательно подняла глаза к потолку

кареты, — особый шарм. А героини вроде Агнессы всегда выби-

рают не тех. Вот сейчас эта дуреха, например, потеряла память, когда попала в логово разбойника. Разбойник тоже оказался из

благородных…

— И хочет на ней жениться?

Валентина кивнула.

— А уж как этот роман расхваливали — задолго до того, как

напечатали!.. «Современный Хозяин Дубравы»!.. Старая исто-

рия на новый лад!..

— Ммм… «Хозяин Дубравы»? Это про то, как юная краса-

вица влюбилась в уродца? Карлика, кажется? Или, постой, нет, его превратили в чудовище, а она его поцеловала…

— Пф, Винни, ты все путаешь!

— Ну, извини, — пожала плечами Эдвина, — я не читаю

такие книжки. Все эти старые сказки… терпеть их не могла в

дет стве. В этом я вся в отца, он тоже сказки не любит, сам мне

говорил.

— Да уж, сказок ты не читала, зато вечно носилась с геогра-

фическими атласами, — сказала Валентина, нацелившись на

дольку апельсина. — Я помню, как увидела тебя первый раз.

В руках толстенная папка с картами, за ней и девочки-то не

видно, только туфли, оборки на юбочке и бант на макушке.