Art Koba - Book

ноградникам, пробуя ягоды, — вдумчиво, прикрыв глаза, смакуя

вкус. Затем он сплевывал косточки, промокал губы салфеткой и

выносил вердикт: можно. Тогда в дело вступал Хенрик, и по его

приказу на виноградники собирались работники с огромными

корзинами. Над лозами стоял непрекращающийся гул голосов, то там, то здесь кто-нибудь запевал веселую песню.

И вот теперь Хенрика нет. Вино в этом году наверняка будет

хуже, чем обычно, — все знают, как на ягоды влияет колдовство.

А тут колдовство было самое черное, какое можно представить.

После которого люди пропадают, превращаются, умирают…

Себастьян позволил себе полминуты посидеть в полнейшем

ступоре. Его одолевали мрачные мысли. Что предпримут воры, обнаружив, что портрет волшебный? Уничтожат его? Выбро-

сят? Куда бежать? Где искать? Что делать?

Но природный оптимизм и смекалка все же взяли верх над

отчаянием. В купе уже стали возвращаться пассажиры. Юноша

поднялся и, дивясь спокойной уверенности, снизошедшей на

него, вышел на платформу.

Паровоз выпустил клуб дыма, состав дернулся, отчаянно

прозвенел колокольчик, и поезд отошел, постепенно набирая

ход.

Себастьян остался один. Он повернул в буфет, где, сверк-

нув улыбкой, узнал у миловидной болтушки-официантки, куда

следует сообщать о пропаже.

8 0

Елена Комарова , Юлия Луценко

— Вам, сударь, в полицейский участок надо, — ответила

девушка, стреляя глазками. Молодой господин ей приглянул-

ся. — А всякие забытые вещи обычно у станционного смотри-

теля хранятся.

— И что, бывает, что за ними обращаются?

— Никогда, — честно ответила девушка. — Место у нас, сами

видите, не слишком бойкое. Да и что это за вещи — так, мелочи.

Кто книжку оставит на скамейке, кто платок потеряет.

— Спасибо, красавица, — сказал Себастьян, присовокупив к

словам монетку.

Девушка порозовела от удовольствия и смущения и сделала

книксен:

— И вам спасибо, сударь. А смотритель — вон там его будка.

— И снова спасибо, — улыбнулся Себастьян. — Скажи еще, когда тут следующий поезд на Ранкону?

— Только утром, сударь.

Воры, размышлял Себастьян, бодро шагая в сторону будки

смотрителя, скорее всего местные и будут ждать оказии, чтобы

увезти картину из Крамслоу. При условии, что они не спрята-

лись где-то в поезде, который сейчас на всех парах мчится в сто-

лицу. И не избавились от насквозь магической вещицы. Только

бы дядюшке хватило здравого смысла не наделать глупостей…

Первым делом, решил молодой Брок, надо узнать у смотрителя, не видел ли он, как из поезда выносили картину.

Переступив порог, Себастьян испытал странную смесь облег-

чения и злости. Судя по голосу, который доносился из комнаты, дядя был в полном порядке, если так можно сказать о портрете.

С другой стороны, воров хотелось ткнуть физиономией во что-

нибудь твердое, чтобы расквитаться за доставленные неприят-

ные минуты.

— …Значит, говоришь, — гудел дядя, — тут в ночь грузовой

пойдет?

— Да, г-господин хороший, — с запинкой отвечал муж ской

голос.

Себастьян вошел в комнату.

— А, племянничек! — немедленно обратился к нему дядя.

Портрет стоял возле окна, лицом к входной двери. У стола

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

8 1

в полной растерянности сидел мужчина в серой форменной

курт ке железнодорожника — смотритель, вероятно. У стенки

жались двое, невзрачно одетые и с тоской в глазах. Лица всех

троих были бледными.

— Дядя, я…

— По крайней мере, у тебя достало ума меня искать! Вот еще

бы охранять научился как следует! — возмутился Ипполит. —

Куда катится мир! Куда смотрит власть! Воровство цветет мах-

ровым цветом! Позор!

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Себастьян. — Очевид-

но, что счастливым воссоединением со своим родственником

я обязан вам, господа?

Он в упор посмотрел на Гвоздя и Деревяшку, потом перевел

взгляд на Лазаруса. Лазарус кивнул.

— Нам, сударь, с магами и самим несподручно ссориться, —

сказал он. — Давайте решим дело миром?

— Нет, ты слышал?! — воскликнул Ипполит. По голосу было

ясно, что настроен он решительно.

— Конечно, миром, — сказал Себастьян, прикинув, что про-

тивников трое, а он один — да еще с портретом. — Как бы нам

еще уехать отсюда?

Повинуясь распоряжению Лазаруса, Деревяшка сбегал

в буфет, принес бутылку наливочки. Себастьяна с почетом