Art Koba - Book

всякие картинки». Пришлось мысленно призвать на помощь

все долготерпение и всех античных богов, чтобы дядя во время

демонстрации молчал, после чего дамское любопытство было

удовлетворено.

Пыхтя и выпуская клубы пара, поезд остановился в Крамс-

лоу, и Себастьян с радостью воспользовался представившейся

возможностью размяться и перекусить.

Пирожки были вкусными. С удовольствием съев парочку за

столиком буфета, Себастьян купил еще несколько про запас, рас-

платился и вернулся в вагон. Воспользовавшись отсутствием со-

седей, юноша с комфортом вытянул ноги поперек купе, раскрыл

бумажный пакет, втянул ноздрями запах горячей сдобы и понял, что случилось нечто непоправимое. Странная тишина, которую

Себастьян отнес сперва к редкой удаче, решив, что дядя уто-

мился и задремал (или что там делают люди на портретах), была

подозрительной. Молодой Брок скосил глаза в угол, где должен

был стоять прислоненный к стене портрет. Повернувшись всем

корпусом к стене и для верности протерев глаза, юноша убедил-

ся, что самое страшное случилось вовсе не в тот момент, когда

дядюшкино поместье посетил неизвестный маг. И даже не в тот, когда Себастьян обнаружил Ипполита Биллингема в беспомощ-

ном виде. Самое страшное случилось только что.

Портрет исчез.

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

7 3

— 16 —

Ветланд — Бержас

На повороте карета качнула фонарями, попала задним правым

колесом в выбоину на дороге, ухнула вниз, два бравых охранни-

ка одновременно крякнули, стукнувшись плечами.

Эдвина безучастно смотрела в окно на темнеющую кром-

ку леса. Всю дорогу она изобретала хитроумные способы ото-

мстить Валентине за неудобные жесткие скамьи, за тесноту, за

этих пассажиров один колоритнее другого, что стискивали ее

со всех сторон, за ухабистую дорогу, перекрашенные волосы и

много еще за что. Карета подпрыгнула на очередном ухабе, и

Эдвина едва не упала на Валентину, которой, казалось, все было

нипочем.

— Проклинаешь тот час, когда согласилась ехать со мной? —

проницательно заметила юная Хельм, протягивая подруге леде-

нец. — Ну, прости, дорогая.

— Ехала бы без меня, — буркнула Эдвина.

Вначале мысль прокатиться в почтовой карете показалась

ей забавной. Да и сама карета выглядела вполне пристойно: с

такими внушительными колесами, и возница так залихватски

дудел в рожок. Какое-то время Эдвина даже наслаждалась по-

бегом. До первого поворота.

— Я бы ни за что не убежала из дома одна, Эдвина, — вздох-

нула Валентина. — Я трусиха. Понимаешь, у меня никогда в

жизни не было приключения . И не будет. Я не из тех барышень, что отмечены перстом судьбы.

Эдвина оторвалась от созерцания пейзажа за окном и с инте-

ресом посмотрела на подругу. Та комкала носовой платок.

— Ну а сейчас ты разве не участвуешь в приключении?

— О да, — улыбка у Валентины вышла какой-то кривой. —

Но это не мое приключение. Мы едем устраивать твою жизнь, а вовсе не мою.

— Ничего не понимаю! — рассердилась Эдвина. — А для

чего ты тогда бежала из дома?

— Из чувства противоречия. В конечном счете, я ведь все

равно выйду замуж — не за Питера так за его братца. Или за

7 4

Елена Комарова , Юлия Луценко

кого-то другого. Буду нянчить полдюжины детишек. Стряпать.

Зато на старости лет мне будет о чем вспомнить.

Эдвина фыркнула. Не то чтобы она не поверила ни едино-

му слову подруги. Просто такой живчик как Валентина вряд ли

смог бы смириться с жизнью респектабельной матроны. Опре-

деленно — у подружки был план про запас. Кстати про план.

—

Расскажи мне, пожалуйста, как ты собираешься ис-

кать… — Эдвина замялась, бросила быстрый взгляд на пасса-

жиров, клевавших носом, и закончила мысль: — Ну, сама зна-

ешь, кого.

Валентина неопределенно хмыкнула и щелкнула замоч-

ком ридикюля. На свет появился запечатанный сургучом

конверт.

— Танцуй, — велела она. Эдвина неопределенно помахала

рукой, изображая то ли танцы в народном стиле, то ли стар-

ческий тремор. Валентина сморщила носик. — Это копия того

списка, что доктор написал для твоей тети.

— Ты его украла? — поинтересовалась Эдвина.

— А вот и нет. Заглянула к доктору в гости, сказала, что меня

послала госпожа де Ла Мотт. Она, видишь ли, потеряла бумагу

и просит доктора написать все заново.

— И доктор поверил?