Art Koba - Book

тет огромная липа, ветки которой достигают третьего этажа, а

одна буквально утыкается в окна его бывшей комнаты!

В итоге пришлось снимать пиджак и жилет и воспользовать-

ся именно этим не слишком удобным способом. Оцарапавшись

в трех местах об острые сучки и оставив на одном из них лоскут

сорочки, Себастьян вскарабкался на дерево и осторожно пополз

по толстой горизонтальной ветке, ругая на чем свет стоит соб-

ственную лень, из-за которой ему так тяжело дался этот подъем.

А ведь когда-то он белкой сновал по этой липе вверх-вниз. Эх, вот и старость подкралась, прокряхтел он про себя и решитель-

но ударил ногой в оконную раму. Как он и ожидал, задвижка, крепившая рамы с противоположной стороны, не выдержала, и окно распахнулось.

4 6

Елена Комарова , Юлия Луценко

Зацепившись за подоконник, он неуклюже перевалился че-

рез него и упал на пол своей комнаты. Минута понадобилась на

то, чтобы перевести дыхание и унять бешено бьющееся то ли от

напряжения, то ли от тяжелого предчувствия сердце. Наконец

молодой человек встал, добрался до дверей, вышел в коридор и

побежал вниз по лестнице.

— Дядюшка Ипполит! Мария! Коста! Да есть тут хоть кто-

нибудь живой?

Добежав до первого этажа, Себастьян замер на месте.

Казалось, по холлу прогулялся небольшой смерч: картины

были сорваны со стен, античные скульптуры валялись разбитые

у своих постаментов, кресла и столики — перевернуты и слома-

ны, пол устилали осколки стекла.

…Дверь в дядин кабинет долго не хотела открываться, что-то

держало ее изнутри, но Себастьяну все же удалось протиснуть-

ся внутрь. Препятствие обнаружилось сразу же — им оказалось

лежащее на полу тело Хенрика.

Застывшее, мертвое лицо дядиного помощника было ужас-

но: широко открытые глаза, в которых навеки осталось выра-

жение безумного страха, искаженные, словно сведенные су-

дорогой черты. Себастьян зажмурился, отвернулся, и изо всех

сил ударил кулаком по стене. Боль его немного отрезвила. Он

стащил со спинки ближайшего кресла плед и накрыл им лицо

покойника… Пару раз в Ареццо ему пришлось драться на дуэли, а один раз — выступать секундантом, и именно тот, единствен-

ный раз он запомнил на всю жизнь, потому что он закончился

смертью одного из дуэлянтов. Мертвое лицо преследовало его в

кошмарах несколько месяцев, а ведь он почти не знал того пар-

ня. Сейчас же Себастьян смотрел на тело друга семьи. Разум вы-

хватывал какие-то малозначащие детали: завернувшуюся полу

пиджака, отлетевшую пуговицу, странно скрюченные пальцы.

Ни в одежде, ни на открытых участках тела не было заметно ни-

каких следов борьбы или насилия. Можно было подумать, что у

Хенрика просто остановилось сердце. От страха.

— Д-дядя… — вырвалось у Себастьяна. Он огляделся.

Первым, что он увидел, был перевернутый письменный

стол. Невероятное зрелище: он сам видел когда-то, как чет-

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

4 7

веро дюжих работников с трудом передвигали его. Здесь же, казалось, неведомый гигант одним движением руки смах-

нул досадную помеху со своего пути, а затем сорвал с места

книжный шкаф и швырнул его в угол. По всему кабинету

валяются изуродованные книги, из-под обрывков страниц

проглядывают рассыпанные по паркету медали. Камин-

ная полка расколота пополам, стены от пола до потолка по-

крывает какая-то копоть… Единственным нетронутым мес-

том в комнате был участок стены над камином, где, словно

в насмешку, висел портрет Ипполита Биллингема в дорогой

раме.

Себастьян никогда не видел этой картины прежде: выпол-

ненная маслом в манере раннего Лако, с его уверенными маз-

ками и тонкой игрой света и тени, придававшей изображению

необычную выпуклость и объемность, она непременно запом-

нилась бы ему. Причудливые завитушки рамы смотрелись лег-

комысленно и неуместно рядом с суровым лицом господина на

портрете.

— Дядюшка Ипполит, — прошептал молодой человек.

Нарисованные глаза повернулись к нему, шевельнулись на-

рисованные губы.

— Себастьян, — сказал портрет, — это ты?..

— 10 —

Ветланд

Доктор Друзи, полноватый лысеющий добряк, ополоснул

руки, промокнул их полотенцем, которое подала горничная, и, глубокомысленно морща лоб, начал методично расправ-

лять закатанные рукава сорочки. Во время осмотра доктор то

цокал языком, то бурчал под нос что-то непонятное на сугубо