Art Koba - Book

ление витрин, не говоря уже о платьях персонала. Откинув за

спину косу, барышня наклонилась к покупателям и защебетала

что-то о марципанах.

Эдвина поправила приколотую к шляпе вуаль.

— Я могу чем-то помочь? — услышала она сбоку знакомый

бойкий голос и, не поворачивая головы, ответила:

— Принесите-ка мне ваши восхитительные завитушки с

кремом, госпожа Хельм. — А потом откинула вуаль.

Через секунду магазинчик огласился радостными криками.

Подруги обнимались, чмокали друг друга в щечку, пожимали

друг другу руки, восклицали что-то бессвязное, в общем, до-

ставили посетителям массу удовольствия — ведь всегда любо-

пытно наблюдать за выражениями непосред ственной радости

от долгожданной встречи.

— Ты совсем не изменилась! — А ты вроде подросла! — А как

все твои родные? — А твои? — Мне столько надо тебе расска-

зать! — И мне!

Наконец девушки немного угомонились.

— Я сейчас попрошу меня подменить, — сказала Валентина

Хельм, — и мы посидим где-нибудь спокойно, поговорим.

Не дождавшись ответа, она куда-то умчалась. Эдвина снова

села, улыбаясь и представляя, как славно они сейчас поболта-

ют — как в старые добрые времена.

В детстве, когда она гостила у тетушки, а это случалось

часто, ее товарищами по играм были дети многочисленных

друзей Августы де Ла Мотт (впрочем, тогда она звалась гос-

пожой Дальвинг). Приводили и Тину, пухленькую малышку, племянницу Хельма, тетушкиного секретаря. Дочка одного

из лучших в ветландском крае кондитеров была хохотушкой

и фантазеркой, полной противоположностью серьезной и

застенчивой Винни. Поощряемые тетей Августой, считав-

шей, что живое общение с Валентиной приносит племяннице

больше пользы, чем нудные наставления приглашенной гу-

вернантки, девочки сдружились.

4 2

Елена Комарова , Юлия Луценко

Потом родители отправили Валентину в закрытую школу

для девочек в Брокхольм, Эдвина же вернулась в Арле, но по-

други переписывались, а раз в год виделись — когда каникулы

Тины, которые она проводила с семьей, совпадали с визитами

Эдвины к тете. Однако когда Эдвина начала выезжать в свет, а

Валентина стала работать в отцовской кондитерской, и эти ред-

кие встречи прекратились, так что последние года два девушки

не виделись совсем.

Уже на следующий день после приезда в Ветланд Эдвина от-

правилась в «Сладкую жизнь». Тетя лишь напутствовала с ко-

ротким смешком: «Не задерживайся долго. И купи мне мятные

пастилки».

— Пойдем, — шепнула Валентина, возвращаясь к столику.

Она взяла Эдвину за руку и повела в глубь магазина. За непри-

метной дверцей располагалась конторка помощника управля-

ющего, которая в эти минуты очень удачно пустовала. — Я от-

пустила Тони, пусть пару часиков отдохнет от своих бумажек.

Ничего не случится — ни с ним, ни с бумажками.

В тесной конторке только и было места что для стула, гро-

моздкого стола да битком набитого бухгалтерскими книгами

шкафа. Эдвина выбрала стул, а Валентина уселась прямо на

стол, сдвинув все, что на нем было, в сторону.

— Каким ветром тебя занесло в наши края? — спросила Ва-

лентина. Ее глаза блестели, она улыбалась, и от улыбки на ще-

ках появлялись ямочки.

— Попутным, — в тон ответила Эдвина.

Последовала пауза. Девушки осторожно присматривались

друг к другу, как бы спрашивая себя, не изменилось ли что-то в

их отношениях, не отдалились ли они, так ли крепка их дружба, могут ли они по-прежнему доверять друг другу. Первой молча-

ние нарушила Валентина.

— Так зачем ты приехала? — спросила она с участием и

той безыскусной простотой, которая так располагает к дове-

рительной беседе. — У меня-то все по-прежнему. Магазин, книжки… Мало что поменялось. Сестричка вот только под-

растает — ты ее и не узнаешь, совсем барышня стала… А ты?

Что у тебя?

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

4 3

— Не поверишь… — Эдвина помедлила, спрашивая себя

еще раз, стоит ли вообще говорить о таком с другими, но потом, глубоко вздохнув, выпалила: — Тетя считает, что на мне лежит

семейное проклятье!

— Ух ты! — немедленно восхитилась Валентина. — Как в ро-

мане!

Эдвина сердито посмотрела на подругу, но та и не думала

шутить.

— Каково это — быть под проклятьем? Что ты ощущаешь?

— Ничего необыкновенного, — мрачно сказала Эдвина. —

Волосы не выпадают, аппетит не пострадал, кошмары по ночам