Чайковская - Unknown

их как-то надо сочетать с ножами. Грамотно. Зимы и вьюги!.. Я однажды

посчитал, и вариантов тут…

Сетен лишь качнул косматой головой и ответил громко:

– Ты считать умеешь? Впрочем, я запамятовал: ты же у нас звездочет…

Пугающе-бесстрастным было лицо Ормоны. Тепманорийцы с недоумением

косились на двух чудаков-ори, развалившихся прямо на земле возле очень

довольного волка.

– Садись с нами, – попросил Ал, ловя жену за руку.

Танрэй со смехом потрясла головой и вернулась к столу.

– Эти двое – как всегда… – пробормотал Солондан своим соседям, управляющему городом Хэйдду и одному из тепманорийцев – кажется, их орэ-

мастеру.

– Что – как всегда? – вежливо переспросил его северянин.

– Да… – тримагестр поморщился и вяло махнул рукой. – Мальчишки… Уж до

седых волос дожили, а все как дети малые…

Ормона досидела до конца ужина с каменным лицом. Фирэ, настроившийся на

мироощущение Тессетена, непрестанно чувствовал, что Учитель напряженно

ожидает чего-то от своей жены.

– Благодарю приветливых хозяев, – Ормона поднялась и медленно положила

свою салфетку возле тарелки.

Тут же встал со своего места и Ко-Этл: так велел этикет. Ормона продолжала:

– Ал, твоя жена – превосходный повар. Надо отдать ей должное. А потому –

позволь мне поцеловать ее в знак особой благодарности.

Ал едва заметно кивнул, а Сетен – заметил Фирэ – привстал, не сводя глаз со

своей супруги.

Танрэй следила за приближавшейся к ней Ормоной, явно слегка недоумевая. Та

приветливо улыбалась. Если бы Фирэ не знал об их отношениях, то не

заподозрил бы ничего.

Ормона стремительно обняла Танрэй, вцепилась, как ястреб в канарейку, и, невзирая на слабое сопротивление, приникла к ее губам поцелуем.

Фирэ понял, что она хочет сделать своей двусмысленной выходкой. Невидимая

никому, кроме него, сила обрывала сейчас тончайшие связи между энергиями

Танрэй и ее ребенка. Вторжение было быстрым, насильственным и столь

незаметным, что жена Ала даже не встрепенулась, не успела защититься. Она

почувствует последствия много позже, но тогда уже ничего нельзя будет

исправить…

А главное – самому Фирэ при этом стало так плохо, что он, вскочив, едва не

потерял сознание. Точно это его ниточки жизни, его, а не этого нерожденного

младенца, отсекали змейки, запущенные женой Учителя. И после этого он не на

шутку разозлился. Чувство самосохранения взяло верх над симпатией к Ормоне.

Почти одновременно, не сговариваясь, они с Паскомом уничтожили змеек всех

до одной. А Ормона в ярости еще сильнее впилась в губы молодой женщины.

Танрэй пыталась освободиться от нее, но не могла.

Вся эта сцена длилась лишь несколько мгновений, но окружающие успели

замереть в изумлении от непривычности увиденного. Наконец Ормона бросила

жертву, осознав тщетность собственных усилий.

Танрэй перевела дух, отерла губы тыльной стороной ладони, а потом вдруг, коротко размахнувшись, с силой хлестнула Ормону по лицу.

– Ритуал, – со смехом объяснила экономистка, поворачиваясь к гостям и

прикрывая забинтованной на запястье рукой зардевшуюся щеку. – У нас здесь

так принято. Дичаем.

«Сука!» – поймал себя на неожиданно мерзкой мысли Фирэ.

Прежде он никогда не позволил бы себе не то что сказать, но и подумать т

акое о женщине, однако в ту минуту Ормона перестала быть в его глазах

женщиной.

Юноша беспомощно оглянулся на Тессетена и увидел, что тот крепко держит за

ошейник волка, вставшего почти на дыбы и хрипевшего. Глаза Ната полыхали, словно уголья. Сколько силы и быстроты реакции нужно, чтобы успеть

поймать, да еще и удержать на месте взъярившегося зверя таких размеров!

Ал широко раскрытыми глазами растерянно смотрел на Ормону. Та поглядела

на мужа, сделала какой-то непонятный жест и, взяв под руку Ко-Этла, спокойно

удалилась. За ними потянулись и другие тепманорийцы.

А еще Фирэ, восприятие которого за эти минуты многократно обострилось, услышал, как, проходя мимо сникшей Танрэй, Сетен тихо шепнул ей:

– Ты сама должна была сделать это, сестренка…

– Что сделать? – вздрогнула женщина, но он своей прихрамывающей походкой

уже покидал двор ее дома.

Ничего не говоря, Ал обнял жену. Танрэй провела по лицу дрожащей рукой.

* * *

Хватая Ната, ринувшегося было сквозь усыпанные цветом ветви билвы к

Ормоне, Сетен так и не успел заметить, чем пропорол руку под браслетом, да и