Чайковская - Unknown

узнай, всего ли хватает нашим, и обеспечь, если что-то требуется.

Эт-Алмизар с готовностью подпрыгнул, кивнул и резво удалился.

– Атме! – пробормотал Ко-Этл и прыснул, пока никто не видит.

* * *

Торжество было нестерпимо скучным. Немного спасало то, что Ал устроил

встречу под открытым небом, в просторном дворе своего дома.

Фирэ заметил, что почти все блюда, стоящие на столе, по этикету требуют

использования самых мудреных столовых приборов, а хитрая мина на личике

Танрэй и уничтожающие взгляды, посылаемые в ее адрес Ормоной, не

оставляли сомнений, что все это было задумано женой Ала нарочно. Даже

чопорные северяне изредка напряженно выбирали, каким инструментом

пробовать очередной изыск. А самому Фирэ было смешно: соревноваться в

чопорности с его покойным отцом не смог бы никто из присутствующих, и

потому никто, кроме юноши и, пожалуй, старого кулаптра Паскома, не ощущал

себя свободнее на этом ужине. Забавно, что в конце концов находчивый

помощник Ко-Этла, Эт-Алмизар, разглядел это и, незаметно толкнув локтем

сидящего по соседству лидера, указал глазами, у кого можно подсматривать

верный выбор. Бородач с облегчением воспользовался намеком и почти не

сводил взора с рук кулаптров.

А вот Ормона сегодня вечером отчего-то раздражала Фирэ. Может быть, из-за

того, что он был настроен на Учителя, а тот, судя по буре в его душе, сильно с

нею не поладил по какой-то причине и на ужине даже отсел подальше. Но та его

будто и вовсе не замечала, держась только возле делегации северян.

– Как нынче весна в Тау-Рэе, господин Ко-Этл? – нарушила общее молчание

мать Танрэй, и все мгновенно оживились, отодвигая от себя почти не тронутые

яства.

– У нас весны прохладные, госпожа Юони, а самое начало проходит незаметно, в точности как на Ариноре… – молодой человек споткнулся, – и, вероятно, у вас

на Оритане…

Присутствующие засмеялись, как по приказу. Натянуто, но с некоторым

облегчением. Ормона внимательно разглядывала тех, кто не поддерживал

общего веселья, а Фирэ подумалось, что узнай северяне весны последних лет

Оритана, то вряд ли им хватило бы для описания слова «прохладные».

Ал и Паском о чем-то тихонько переговаривались, Тессетен с усмешкой

смотрел то в свою тарелку, то на жену. Юноша не чувствовал единения с

большинством этих людей, ему не хотелось находиться здесь. Когда Фирэ

задавал себе вопрос, для чего он все-таки пришел, сердце предлагало

единственную подсказку: ради Паскома, Танрэй и Сетена. Затея Ормоны стала

ему непонятна. Поначалу смешная, теперь ее игра начала обращаться во что-то

мрачное и пугающее, и чем больше мешала ей Танрэй, тем страшнее

становилось смотреть, как пульсируют зрачки в темных глазах жены Учителя.

– Надеюсь, я не сильно пережарила баклажаны… – невинно заметила хозяйка, будто кому-то было до этого дело.

Фирэ улыбнулся. Про себя. Он заметил, как Танрэй подмигнула мужу и Сетену, и решил немного подыграть им – отказался от блюда, отчего у

подсматривавших за ним Ко-Этла и Эт-Алмизара вытянулись лица. Паском и

подавно поднялся со своего места, чтобы что-то сказать тримагестру, сидевшему в отдалении, рядом с матерью Танрэй.

Ко-Этл и Ормона с непроницаемым видом принялись орудовать ножичками, а

все остальные так и зависли над столом, не зная, как подступиться к пище.

– Не знаю, как вы, – вдруг сказал Тессетен, беря свою тарелку и поднимаясь с

места, – а я сюда пожрать пришел, а не в правилах этикета состязаться…

И экономист, отойдя в сторонку, разлегся в траве у ствола старой билвы* под ее

поникшими колючими ветвями, дабы продолжить свою трапезу при помощи

единственной вилки, которой пользовался на протяжении всего вечера. Рядом с

ним облизнулся проснувшийся Нат.

___________________________

* Билва – (санскрит) очень колючее субтропическое плодовое дерево от 3 до 10

м высотой. Другие названия – эгле мармеладная, баиль, бенгальская айва, золотое яблоко.

– О! И ты хочешь? – Тессетен принялся кормить волка прямо с рук. – Что, бродяга, надели на тебя ошейник? Так, глядишь, и на цепь скоро посадят…

Ал без лишних объяснений присоединился к ним.

– Никогда не умел как следует пользоваться этой дрянью, – вполголоса

поделился он с другом, подразумевая бесконечный ассортимент столовых

приборов. – Вилка для овощей, вилка для мяса, вилка для рыбы… А потом еще