Чайковская - Unknown

– Как же здесь все не умерли от чужих болезней, с которыми не знакомы

защитные силы? – с профессиональным любопытством спросил Фирэ кулаптра

колонистов по имени Орьерго.

Тот рассказал, что поначалу сюда очень аккуратно подселили микрофлору, естественную для жителей Оритана, и стали наблюдать за людьми. Некоторые и

в самом деле начали заболевать. Тогда их быстро вылечили, а уцелевших

вакцинировали. И только после этого белые разоблачились и показали себя

настоящих туземцам, которые до тех пор были уверены, что защитные

стерильные одежды с прозрачными пластиковыми шлемами – это кожа «детей

неба».

– А смертей не было, – добавил Орьерго. – Тогда еще действовало

Объединенное Ведомство с его духовно-гуманистическими принципами…

Оказалось, что ори жили здесь уже несколькими поколениями, многие считали

этот остров своей родиной, а Оритан, который если и видели, то в редких, долетающих сюда трансляциях, – красивой полубылью-полусказкой.

– Нам иногда рассказывают, что творится у вас… – кивнул новый знакомый

Фирэ. – Трансляции у нас тут принимаются худо, зато торговые миссии

привозят продукты, технику и информацию.

Что ж, подумал Фирэ, значит на технику для дойных коров – колоний – Оритан

не скупится даже сейчас…

Узнав о том, что их гость – потомок древнего рода ори, да еще и «куарт» Коорэ

(Фирэ не говорил, Орьерго сам рассмотрел его), староста колонистов счел за

долг и за честь поселить молодого человека в своем приземистом

четырехугольном домишке. Настала очередь Фирэ удивляться нелепой

архитектуре построек внешнего мира.

А ночью… Ночью всегда приходила тоска, выгоняя сон и заполняя собой

пустое пространство на том месте, где прежде было что-то, имеющее смысл в

этой жизни. С утратой драгоценного кусочка «куарт» Фирэ днем чувствовал

себя превосходно, не испытывая ни боли, ни печали, зато ночью расплачивался

сполна, утопая в зеленом болоте ноющей тоски.

Однажды они с кулаптром Диусоэро на Оритане были вынуждены

ампутировать ногу одному из солдат – тот был ранен и обморозился, у него

началась гангрена и распространилась до голени… Отхватили выше колена, но

на том беды солдатика не закончились. Даже когда все зажило, он жаловался

целителям на то, что чувствует, как болит простреленная щиколотка и

обмороженные пальцы отсутствующей конечности.

Теперь Фирэ вспоминал того солдата и думал о том, чего же мог лишиться он

сам и что продолжает ныть ночами по старой привычке…

Он пробыл в колонии две полных луны, и к середине лета понял, что не видать

ему покоя, покуда не состоится путешествие на Рэйсатру. Юноша поделился

мыслями с Орьерго, на что кулаптр ответил:

– В следующем месяце в нашу акваторию зайдет траулер, который потом

отправится к Сухому Острову. А на Сухом выбор больше, что-нибудь найдешь, чтобы добраться до Рэйсатру. Но почему ты так уверен, что там тебе будет

лучше, чем у нас?

– Я не думаю, а знаю…

Орьерго покачал лысеющей головой и поманил его к себе:

– Скажу по секрету: староста доверяет тебе настолько, что хочет отдать за тебя

дочь, обучить своим знаниям по управлению и сделать преемником. Здесь

всегда тихо и спокойно. И. знаешь, даже если Оритан прекратит снабжать нас

техникой и продовольствием с большой земли, мы проживем и без его помощи.

Фирэ промолчал. Ну как объяснить этим гостеприимным людям, что не видит

он никакого смысла в женитьбе на женщине, не являющейся попутчицей?

Имеет ли он право потворствовать разгулу хаоса, который и без его участия

развели на планете «непомнящие»? Не станет ли испытывать упреки совести, внеся свою лепту в раскол новых душ – а то и впустив в этом мир бездушных, способных только есть, спать, совокупляться и – хватать, хватать, хватать?

И в следующем месяце он без сожаления распростился с новыми знакомыми, отправляясь к берегам Сухого Острова.

Глава шестнадцатая, где доказана правота сентенции о том, что

неблагодарность – обычная награда за хорошо выполненную работу

Кровь почти кипит от возбуждения.

Никогда до приезда на Рэйсатру Саткрон не чаял в себе такого азарта.

Выслеживать туземца, словно дикого зверя, красться за ним, зная, что

конкуренты поблизости и тоже не дремлют…

Охота на зверя – не то. Нет такого куража. Хотя большинство ори и считают

аборигенов полуобезьянами, в сердце и душе теплится ощущение: жертва –