Vova - 3

бля волновались ужасно. Не говоря обо мне, самом руководителе, нахо

дившемся уже на грани физических, — а точнее, — психических возмож

ностей. А ведь, по времени выступления, прошло то немногим больше

половины программы…

Через несколько номеров объявили то, чего больше всего боялся, — поп

пури из частушек и плясовых, — то есть, соло на голяхе. Здесь, я уже

ничем не был защищен, — ни хором, ни своим ансамблем.

Вышел со стулом и баяном в центр «сцены», поклонился, сел и, поправив

лямки инструмента, остался на ней, как одинокий перст. Все взгляды

были устремлены на выступающего. Жар прокатывался по спине и груди, пальцы предательски вибрировали, — тремор, конечно, был жуткий.

80

«А, была, не была! — внутренне собрался. — Помирать, так с музыкой!», и

взял первые аккорды, постепенно ускоряя и ускоряя темп. Пальцы по

клавишам только мелькали. Публика слушала, затаив дыхание, — вариа

ции исполнялись с блеском. Не помня себя, «виртуоз» шпарил и шпарил

то развесёлую «Барыню», то «Валенки», то «Коробейников»… Остановил

только, шум мощных рукоплесканий и выкрики «Браво!». А один юго

слав подошел и вручил, мгновенно изготовленную, тут же в зале, качест

венную цветную фотографию, на которой изображено было моё вы

ступление. В тогдашнем СССР о такой аппаратуре, что была у него, еще

даже и не мечтали…

Короче, поклонившись публике, весь в поту, «маэстро» вернулся к своим

оркестрантам.

Между тем, концерт подходил к концу…

2

М инут через десять, прозвучал заключительный аккорд, послед

него номера, нашей программы. Соплеменники провожали

«Прикамские узоры», аплодируя стоя, ибо концерт удался, что

называется, на славу… Не успел хор толком переодеться, а местное началь

ство, — представительный мужчина лет 45 ти, крупноголовый брюнет

в костюме без галстука, — уже приглашал, с сотоварищи, на специально

подготовленный, к приезду артистов, банкет.

Польщённые концертанты, прошли в другой зал (видимо, столовую), где буквой «П» были составлены длинные столы. От всевозможных яств

они, правда, отнюдь не ломились. На каждого гостя, подали заливное

мясо с небольшим салатиком и тривиальный компот. Скромновато выш

ло, и с горячительными напитками: водка мужчинам, женщинам — юго

славское креплёное вино. Всё, в довольно ограниченном количестве.

Понятно, что с такой оравой, как мы, можно было, запросто, обанкро

титься. Но эта, бросающаяся в глаза, «прижимистость» хозяев оказалась

только началом, необычайного размаха, праздничного действа…

Вообще, всякого рода застолья, да еще с большим контингентом гостей, я всегда воспринимал, как нож к горлу. Непьющий, малообщительный

плюс полубольной, руководитель ансамбля, положительно, не мог, спо

81

койно, усесться за стол со всеми и закусывать. Внутреннее напряжение, вызванное «обездвиживанием», обычно в подобных случаях, перено

силось им очень мучительно. А сегодняшний банкет, после сильнейшей

эмоциональной встряски на концерте, окончательно невротика доко

нал. Короче, люди с удовольствием отдыхали и веселились, а он, тем

временем, страдал невыразимо.

...Когда приглашенные, наконец, расселись, «крупноголовый» произнёс

речь на родном языке и поднял в нашу честь тост, — естественно, за

«дружбу братских народов». Толмач эту речь переводил. В свою оче

редь, — после того, как все выпили, — с ответным словом выступил, прикреплённый к «Узорам», работничек Чернушенского райкома. И

опять, присутствующие осушали бокалы за «нерушимую дружбу».

Несколько скованные, поначалу, участники самодеятельности, после

двойного «принятия на грудь», вдруг, неожиданно для себя, оживились.

Над застольем, поднялся весёлый гул голосов, радостный перезвон рю

мок и вилок. Мы с Ларой, как бы на правах жениха и невесты, сидели ря

дом. К спиртному я не прикасался категорически, но подружка «жениха»

несколько стопок крепкого вина, всё ж таки, «опрокинула». Глазки дева

хи подозрительно заблестели… Меж тем, концертанты, с завидным зна

нием дела, были необычайно увлечены едой, болтовней и питьём, и на

нас почти никто не обращал никакого внимания. Только Надя, Мариан

на Абрамовна да Маша находились в каком то молчаливом напряжении

и, с плохо скрываемой неприязнью, поглядывали в сторону счастливой