Андрей - Бледнее бледного

топтать, – это вам не по колоннам прыгать… В общем, медленно он брел, и подаренного

таким образом времени для леди Кай оказалось достаточно.

– Ну, хватит, – решила она, рассудив, что и так уже позволила врагам зайти до

неприличия далеко. – Поигрались и будет… Пора умирать!

Заметив шевеление в темноте между колоннами, паукообразный заковылял быстрее…

– Мея прикрой, – эта вскользь брошенная фраза уже относилась к Ходе, которая тут же

сорвалась с места и метнулась серой молнией прямо в центр клубящегося на земле облака, на ходу разворачивая желтоватый кокон защиты. А леди Кай, больше не таясь, вышла из

укрытия, вскинула к витражному небу обе руки и громко выкрикнула заключительные

слова заклинания.

Того самого, которое совсем недавно подвело ее в бою с улами. Вернее, конечно, – не оно

само подвело, а память ее и небрежность, но все же… В общем, хотелось ей реванша за ту

свою оплошность – себе доказать и другим показать, как говорится.

На этот раз осечки не было.

[1] – настольная игра, похожая на шахматы с шестиугольной доской, поделенной на

шестиугольные клетки-позиции (каристы). Количество играющих может варьироваться –

два, три или шесть человек. При игре вшестером возможен командный вариант игры (Зе-

серклеш). Различают также короткий и длинный серклеш в зависимости от размеров

доски (семь и пятнадцать карист на сторону соответственно).

[2] – вертикальный выступ стены, обычно изображающий колонну.

[3] – венчающая часть колонны или пилястры, выступающая за ее пределы.

[4] – похожий на паука.

Все-таки учит нас жизнь! И чем она это делает жестче, тем лучше усваиваются ее уроки.

Едва лишь было произнесено последнее слово, вызывающее Мерзлый дождь, как и без

того сумеречное под витражной крышей пространство потемнело внезапно повисшим в

нем ливнем. Огромные, набухшие невесть откуда взявшейся влагой капли висели в

воздухе причудливыми гирляндами, весело перемигиваясь разноцветными бликами.

Потом все они разом помутнели, в один миг насквозь промерзнув и превратившись в лед, а затем с нежно-хрустальным звоном взорвались, пронзив пространство тысячами

острейших осколков. Мелодично звенящая смерть прошила паукообразных насквозь, превратив их в кроваво-ледяную кашу, а разлетевшиеся далеко вокруг ледяные осколки

посекли плиты и колонны мелкими, но глубокими оспинами.

На миг вспыхнула под витражной крышей яркая радуга, слегка подкрашенная

промороженной кровью, а затем улеглась, осыпавшись на серые плиты мостовой.

Разразившаяся здесь ледяная буря порвала и прибила к земле зеленое облако, разметав его

на части, и Мей, все еще прикрытый щитом Ходы, снова зашевелился, крутя головой по

сторонам и недоумевая, куда это все подевались. Видно, имел он на нападавших какие-то

свои виды… Хотя, впрочем, понятно какие – головы, господа мои любезные, головы…

Новые и уже почти совсем бесхозные…

– Ладно, не переживай, – Осси потрепала Мея по призрачному загривку. – Будут еще тебе

черепа. Для закрытых земель здесь что-то больно людно. Сдается мне, что эта встреча

была не последней.

«Так, может, они в обе стороны закрыты. Земли. То есть: ни, тебе, сюда войти – ни, тебе, отсюда выйти… Вот и сидят они тут…» – предположила Хода, сворачивая все еще

распахнутый над Мейем щит.

– Ага, а от скуки они тут конечности себе поотращивали и по стенам бегать начали, –

подхватила Осси.

«А что? – вскинулась Хода. – Эволюция, между прочим, – штука жестокая и

непредсказуемая, она еще и не то может. Особенно если в замкнутом пространстве».

– Ну, разве что в замкнутом… – примирительно сказала Осси. Уж больно не охота ей

спорить было.

До конца проулка, который закончился лестницей из белого камня, сбегающей куда-то

вниз, дошли без приключений и неожиданностей. И это было хорошо, потому, как для

замкнутого пространства и позабытых всеми мест плотность проблем на квадратный ард

здесь и так превышала все мыслимые и немыслимые пределы.

Лестница была хоть и небольшой, но пока спустились, солнышко уже успело скрыться за

далекими горами, в воздухе ощутимо попрохладнело, а небо налилось густой темной

синевой. Иначе говоря, – вечерело. Причем, прямо на глазах.

Это, впрочем, ровным счетом ничего не значило и не меняло, ибо усталости никакой леди

Кай так и не чувствовала, а в опускающейся на дно потерянной долины темноте ее