Наталья - Соммерфильд Сильвия

мертв!

Эндрю не проронил ни слова, говорил Мак-Леод,

который был безумно рад, что встретил человека,

которому можно доверять.

— Слушай, Эндрю. Это просто подарок судьбы, что

мы сможем вместе отправиться домой. Мне нужно

оказаться там до того, как меня обнаружат и заставят

сдать свой меч.

— Почему, сэр?

— Сестры, в них все дело. Меня обязательно схватят,

но ты, как слуга, останешься на свободе и сможешь хоть

как-то защитить их. Им нужен сильный и верный

защитник, в совершенстве владеющий мечом. Две

одинокие женщины, дружище! Мне нужна твоя помощь.

Эндрю кивнул, преодолевая приступ головокружения.

Что может быть лучше для английского дворянина, чем

находиться в центре событий? Он улыбнулся:

— Насколько понимаю, я взят на службу. Но для того,

чтобы приступить к ее исполнению, мы должны сперва

отыскать хоть какую-то пищу. Куда мы двинемся,

милорд?

Боже, до чего же Эндрю ненавистно было ощущать

себя столь слабым и беззащитным!

35

— Домой. Мои сестры, вероятно, уже в их власти, и я

вне себя от тревоги.

— Но вас сразу же арестуют, — заметил Эндрю.

— Понимаю.

Эндрю не мог не восхититься храбростью юноши,

которому только-только исполнилось двадцать. Пожав

плечами, он указал дрожащей рукой направление:

— Тогда сюда.

Через двадцать минут они вышли из леса на дорогу, с

которой Эндрю в полубеспамятстве съехал накануне, и

озадаченно застыли на месте.

— Нам повезло, сэр, — сказал Эндрю. — В той

стороне — город.

Не имея сил отвечать на вопросы Эрика, он,

прихрамывая, направился вперед, а тот двинулся вслед

за ним.

Дорога была пыльной и каменистой, и шагать по ней

было сущим мучением для людей, привыкших ездить

верхом.

У Эндрю имелись причины для раздражения. Во-

первых, приходилось внимательно следить за тем, чтобы

говорить на английском диалекте пограничья; во-

вторых, его выводила из себя мысль, что с ним будут и

впредь обращаться как со слугой. Это с ним-то, богатым

образованным дворянином, придворным английского

короля! Когда он обговаривал задание с Джеффри, ему и

в голову не приходило, что изображать угодливость —

адская пытка для него.

—

Милорд! — сказал он.

—

Да?

36

—

Вас труднее будет изобличить, если вы

избавитесь

от

шлема

и

прочих

вещей,

свидетельствующих о вашем высоком происхождении.

Гордость Эрика взбунтовалась, но он признал

справедливость совета и последовал ему, стащив в себя

дорогие доспехи и знаки отличия. Эндрю понимал, что

это мало поможет: Мак-Леод двигался, говорил,

жестикулировал, как особа королевской крови. Да и

сверкающие драгоценные камни, украшавшие меч,

лучше всяких слов говорили об общественном

положении его владельца. Но Эндрю надеялся, что они

успеют пробраться в дом, подкрепить силы и получить

медицинскую помощь прежде, чем будут схвачены.

Идти

становилось

все

тяжелее:

сказывалось

утомление, все ощутимее давала знать о себе рана на

голове Эндрю.

—

Откуда ты? — полюбопытствовал Эрик.

—

Из Дорсетшира, — солгал Эндрю, а перед

глазами у него всплыло видение мягких зеленых холмов

отчего края.

—

Полагаю,

ты

сожалеешь,

что

выбрал

проигравшую сторону, — пошутил Эрик.

—

Временами — да, — пытаясь улыбнуться,

ответил Эндрю.

—

Сейчас я отдал бы все мое состояние, чтобы

увидеть дом и родных, — сказал Эрик со вздохом.

В отдалении показались башни Эдинбурга, и это

заставило Эрика перейти на просительный тон: Эндрю

не

был

связан

никакими

обещаниями

или

обязательствами, и Эрик понимал, что он имеет полное

право оставить его и отправиться своей дорогой.

37

— Эндрю! — сказал Эрик, останавливаясь. Его

спутник вопросительно посмотрел на него. Эрик

поколебался, борясь с гордостью, не позволявшей ему

унижаться перед простолюдином. Взглянув еще раз на

город, он продолжил: — Эндрю, мы оба понимаем, что

мой арест — лишь вопрос времени. У тебя сильная рука

и острый ум, и мне нужна твоя помощь.

Эндрю по-прежнему не произнес ни слова, и Эрик

заподозрил в его молчании затаенную корысть.

— Я буду платить тебе десять золотых в месяц.

— За что? — поинтересовался Эндрю, хотя обо

всем уже догадался сам.

Эрик понимал, жизнь его в опасности, а значит, под