Unknown - untitled

ной на самой себе. Появились блокбастеры, ставшие сиквелами

существующих блокбастеров. В худших из них — в которых идея

достигла конца своего жизненного цикла — публика ощущала

дыхание смерти и игнорировала их, но это уже не имело ника-

кого значения. Одна из базовых истин «большой сети» состо-

яла в том, что культурный проект, основанный на художествен-

ной ценности, был более рискованным, чем основанный на ана-

лизе рынка. Последний мог принести прибыль, даже если был

плохим, за счет хорошего маркетинга, правильного выбора целе-

вой аудитории из той самой архиважной демо-группы — парней

до двадцати пяти лет — и за счет того, что Сталлоне, например, очень популярен в Индии. Контент таких проектов был гибким

и мог снова и снова повторяться в виде книг, видео, компьютер-

ных игр, атрибутики и хеппи-милов — чтобы, если фильм с тре-

ском провалится в прокате, студия все же могла бы заработать

на нем деньги. Кроме того, глобальный рынок был настолько

новым, сеть дистрибуции настолько обширной, а цифры

настолько большими, что никто на самом деле не знал, был ли

прибыльным тот или иной проект «большой сети».

По мере того как капитал еще больше концентрировался, рынок, напротив, становился более децентрализованным.

Огромное культурное богатство росло, как водоросли в болоте.

«Большая сеть» наполнялась людьми, протестующими про-

тив того, что все в их жизни предопределено, и они обращались

к малоизвестным шотландским группам и уличным рэперам —

«независимым» артистам и «аутентичному» искусству. Вме-

сте с тем «малые сети» дробили общество на еще более мелкие

111

ниши, изолированные друг от друга, и люди начинали тянуться

к «большой сети» в поисках единства. Время от времени — и чем

дальше, тем чаще — глобальная сеть из пяти миллиардов и лич-

ная сеть одного человека приходили к согласию. Смерть прин-

цессы, ужас последних часов погибшего на Эвересте альпиниста

и тепло губ практикантки из Белого дома соединяли индивиду-

альное и массовое в единое целое.

Бизнес MTV в определенном смысле и состоял в том, чтобы

превратить искусство «малой сети» в искусство «большой

сети», собирая при этом урожай Шума , вызванного переменами

в структуре сетей. Главной переменой, которая стала возмож-

ной благодаря MTV , было разрушение барьеров между «боль-

шой» и «малой» сетями, между мейнстримом и андеграун-

дом, между массовым и культовым, между всеобщим и част-

ным. До MTV искусство для массовой аудитории и искусство

для культовой аудитории весьма существенно отличались друг

от друга. Существовали местные поклонники команд, групп и

авторов, и существовала массовая аудитория. Продукты массо-

вой культуры иногда зарождались на локальном уровне, но они

росли долго и медленно и, достигнув массового статуса, тако-

выми и оставались. Но все изменилось с выходом второго аль-

бома «Нирваны» Nevermind на лейбле Геффена в 1991 году. Ожи-

далось, что будет продано 200 тысяч экземпляров, а фактически

продали 10 миллионов.

Конечно, и до «Нирваны» в поп-музыке были случаи мгно-

венного успеха, но никогда раньше культовая группа, настроен-

ная против коммерческой культуры мейнстрима, не станови-

лась частью мейнстрима так быстро. После «Нирваны» стала

возможной ситуация, когда хип-хоп-группа, еще полгода назад

выступавшая на улице, продавала пластинки миллионными

тиражами, или когда группа Radish , не имевшая даже локальной

112

известности, кроме как среди друзей и родных и никогда не

выступавшая живьем, получала миллионы «фанов» за счет

одной-единственной песни и хорошего клипа. Благодаря MTV

авангард мог становиться мейнстримом так быстро, что старая

антитеза — или авангард, или мейнстрим, — на которой строи-

лись теории многочисленных культурологов от Клемента Грин-

берга до Дуайта Макдоналда, потеряла всякий смысл. Курт

Кобейн стал жертвой этой антитезы: он не убил бы себя, если бы

группа не продала столько пластинок.

* * *

Без четверти девять вечера, когда Крис Луонго появился в

CBGB , узкий и длинный бар клуба был уже набит людьми из

рок-индустрии. Некоторые из них — в пиджаках и с собран-

ными в хвост волосами — приехали в Бауэри из корпоратив-

ных небоскребов Тайм-сквер, чтобы послушать первый из трех