Andrew - o c24ec28d571a6d65

окажетесь, так весточку в Лондон с кем из купцов пошлите, что хорошо все у вас».

Лиза кивнула и вдруг, так же тихо, спросила: «Матушка, а ежели не по нраву я ему?»

- А зачем он у меня тогда про свах спрашивал? – сварливо ответила Марфа и повернулась к

младшим: «Ну, прощайтесь»

Девчонки и Петенька повисли на Лизе, и Марья, отведя в сторону каштановую косу сестры,

сказала ей на ухо – серьезно: «Счастливая ты Лизавета, коли б у меня такой кинжал был, я б

с ним под подушкой спала».

- Может, и буду, - вдруг хмыкнула девушка и застыла – к возку подходил Шуйский.

- Ну, Лизавета Петровна, - сказал он, разглядывая девушку, - попросил я Бориса

Федоровича, до венчания нашего на Кремле жить будешь, под присмотром царицы Ирины.

Так что не волнуйся, меня жди, а, как вернусь – под венец пойдем.

Он поцеловал Лизу в губы и обернулся к Марфе: «Похороны царевича завтра, - Шуйский

помедлил, - а опосля этого вас пострижем, боярыня. Девчонок своих сбирайте, при вас

будут, а сына не надо – он в мужскую обитель поедет.

- В какую обитель, Василий Иванович? – тихо спросила Марфа.

- А вам какая разница, - усмехнулся Шуйский, - вы его все равно более не встретите.

Он ушел со двора, - широким шагом, - а Вельяминова, обняв детей, сказала: «Ну, с Богом,

Лизавета, Москве привет передавай».

Лиза, было, хотела заплакать, но увидела, как мать нежно, весело смотрит на нее. «Все

будет хорошо, - сказала Марфа.

В обитом бархатом возке было уютно и покойно. «Подержи, - высокомерно сказала Лиза

старой ключнице, что приставил к ней Шуйский. Порывшись в своем сундучке, девушка

достала вышивание и Евангелие, и спросила, подняв бровь: «Грамотная ты?».

- Да куда мне, матушка! – ахнула ключница.

-Тогда сказки мне рассказывать будешь, - велела Лиза, вдевая нитку в иголку, и склонившись

над пяльцами, внезапно вспомнила лед на Волге и его голубые глаза.

Он заглянул на дымную поварню и озорно сказал: «Все, Лизавета, хватит тебе тут чадом

дышать, пошли на санках кататься»

Санки в его руке казались детской игрушкой. На заснеженном склоне реки он улыбнулся:

«Меня-то они не выдержат, а ты садись, я тебя внизу ловить буду, а потом поднимемся».

Она, закрыв глаза, завизжав от счастья, почувствовала, как ударяет в лицо холодный вихрь,

а потом оказалась в его руках – вся, вместе с санками.

-Незачем тебе наверх карабкаться, сам отнесу - усмехнулся Федор, и, - не успела она

опомниться, - легко поднял ее.

- Тяжело, - запротестовала Лиза.

- Э, - рассудительно заметил Федя, - я камни да кирпич днями таскаю, уж не легче тебя

будут.

Потом он поставил ее на землю, и, быстро сбежав вниз, махнул рукой: «Не бойся, Лизавета!

Я тут!»

- Не боюсь, Федя, - тихо сказала она. «Не боюсь».

Марфа проводила глазами возок и обернулась к детям.

- К обедне звонят, - сказала она. «Все, быстро в палаты, и духу вашего чтобы тут не было».

- Матушка, - серьезно глядя на нее лазоревыми глазами, сказал Петенька.

Она присела, и, прикоснувшись губами к темным, отцовским кудрям, прошептала:

«Подождите меня немножко, и я приду. А потом опять будем все вместе»

Петенька только обнял ее за шею – сильно, отчаянно.

Марфа наложила засов на дверь горницы, и, раздевшись, вдруг застыла. «И вправду, словно

мальчишка, - хмыкнула она. «Морщины только, ну уж ладно, - женщина взяла ручное

зеркальце и в свете заката увидела резкие, глубокие складки по углам красивого рта. «И лоб

тако же, - грустно сказала Вельяминова. «Однако ж седины нет, а у матушки, я помню, еще

до сорока появилась».

Она вздохнула, и, сняла рубашку, - только, крохотный, с изумрудами, крест остался на шее.

Дрожа от вечернего холодка, наклонив голову с тяжелыми косами, Марфа стала стричь

волосы – ежиком, коротко.

Натянув шаровары с армяком – грязные, в пятнах смолы, - она нахлобучила шапку и опять

посмотрелась в зеркальце. «Ну, осталось еще одно, - пробормотала боярыня, и, сжав кулак,

ударила себя под правый глаз. Тонкая, белая, в сеточке морщин кожа сразу стала опухать.

Вельяминова положила в карман тяжелый мешочек с золотом, и, сунув туда же кинжал,

оглянувшись, вышла из палат – по черной, ведущей на двор, узкой лестнице.

- Тебе чего? – подозрительно спросил стрелец невидного, худого мужичка, - с синяком под

глазом, - что мялся на церковной паперти. Давно отзвонили к вечерне, над колокольней

метались стаи ворон, и небо на западе уже стало окрашиваться в глубокий, лиловый цвет.