Andrew - o c24ec28d571a6d65

знаешь, сестра моя и племянники на плаху бы легли.

- Ну, вот и получается, - искусанные, обметанные болячками губы женщины скривились, - что

сестра твоя и дети ее – живы. А сын твой – мертв. Это ты его убил, Матвей».

- Прощай, - тихо сказал Вельяминов, и, прикрыв за собой тяжелую, низкую дверь – вышел.

Марфа спала, обнимая детей, и внезапно, ощутив рядом какое-то движение, еще не открыв

глаз, кошкой, потянулась за кинжалом.

Виллем устало привалился к стене землянки. «На рассвете уходить отсюда надо, - сказал

адмирал, - лесами. Прятаться пока станем, а там посмотрим. Хорошо, что лето на дворе».

- У меня золото есть, - Марфа погладила свой карман.

- Я не сомневался, - мужчина чуть улыбнулся. «Пойди, с братом своим побудь, тяжело ему

сейчас».

Петенька заворочался и пробормотал что-то во сне. «Давай, - протянул руки Виллем. Он

пристроил мальчика у себя на коленях, и, сняв армяк, укрыв его, стал едва слышно,

напевать по-немецки.

Schlaf, Kindlein schlaf,

Der Vater hüt' die Schaf,

die Mutter schüttelt's Bäumelein,

da fäl t herab ein Träumelein.

Schlaf, Kindlein schlaf.

Марфа присела, и, поцеловав ребенка в щеку, сказала: «Спасибо тебе, Виллем».

Он закрыл глаза и тихо ответил: «Я просто сделал то, что надо было сделать».

Двойняшки спали, держась за руки, в тонких пальцах Марьи был зажат клинок. Марфа

перекрестила их, и, выйдя на берег, села рядом с братом.

- Не надо, - она положила голову Матвея себе на плечо. «Я тут, Матюша, я с тобой».

Над Волгой вставал нежный, едва розовеющий рассвет.

-Ну, - сказал Матвей, передавая Параше ручницу, - стреляй.

Девочка прицелилась, и, рябчик кулем свалился вниз, к ногам охотников.

- Я тако же из лука умею, - гордо сказала Прасковья.

-Не сомневаюсь, - Матвей подобрал птицу и сказал: «Ну, пошли, нам сего, - он похлопал по

связке добычи, что висела у него на спине, - еще на несколько дней хватит.

Лошади паслись на лесной поляне.

Виллем подсадил Петю в седло и улыбнулся: «Давай, три круга сделаешь, а потом пойдем, я

там бревно через тропинку положил, уже пора начинать брать препятствия. А в Лондоне

дальше заниматься будешь».

- Туда еще добраться надо, - отозвалась Марфа. Она с младшей дочерью сидела, скрестив

ноги, у костра, чистя пистолеты.

- Если верить Матиасу, - Виллем чуть поправил осанку мальчика, и передал ему поводья, -

то до моря дней пять пути осталось. А там лодью возьмем.

- А дальше что? – вдруг спросила Марфа.

- В Бергене я вас на корабль посажу, - ответил адмирал и крикнул Пете: «Все, молодец,

давай на тропинку, я за тобой».

Марья повертела в руках пистолет и сказала: «Он так много про Восток знает! Ну, адмирал.

Он в Индии был, в Японии, на тех островах, откуда батюшка покойный специи возил. И еще

он нам с Полли про морских гезов рассказывал, он ими командовал, еще давно. Вы с ним

тогда познакомились?»

- Да, - улыбнулась мать и стала собирать оружие. «А ты бы, Марья, за костром следила,

сейчас дядя Матвей с Прасковьей вернутся, и будем птицу жарить»

- А в Лондоне у нас кто? – спросила девочка, подбрасывая в огонь дров.

-Один ваш кузен уже плавает, помощником капитана, Николас его зовут, а второй –в

Оксфорде учится, Майкл. ответила мать. «Двадцать лет им будет, осенью».

- А дядя наш где, ну, Ворон? – дочь вскинула ясные глаза.

- Он в Амстердаме, с женой своей, тетей Эстер. Помнишь, я вам про дедушку своего

рассказывала, Никиту Григорьевича? Так вот она – его приемная дочь, - Марфа вдруг

улыбнулась, вспомнив чернокудрую, худенькую девочку-подростка. «Мы, как с ней

познакомились, она только чуть старше вас была. И кузина у вас есть маленькая, Мирьям,

четыре годика ей. Как устроимся в Лондоне, съездим их навестить, обязательно».

- А ты нам учителей наймешь? – дочь на мгновение прижалась щекой к ее руке, и Марфа

удивилась – Марья обычно была неласковая, резкая, как мальчишка. «Прасковье ведь

сказать надо – подумала Марфа, - или не говорить уже? Все умерли ведь, какая разница-то.

Кузены и кузены, Ник вообще в Новом Свете. Ладно, как Степана увижу, так посоветуюсь с

ним».

- А каких вам надо учителей? – мать усмехнулась. «Музыки с рисованием?».

Марья фыркнула и стала загибать пальцы: «Математики обязательно, потом стрельбы,

фехтования, езды верховой, языков тако же».

- А рукоделия? – Марфа наклонилась и поцеловала пахнущие дымом белокурые косы.

Девочка закатила глаза – вверх и вкось, и высунула язык.

- Такая и останешься, - пообещала Марфа и, вглядываясь в лес, сказала: «О, вот и охотники