Andrew - o c24ec28d571a6d65

Мужичок вскинул глаза вверх и, набожно перекрестившись, сказал: «Как я в лесу живу,

смолокур я, так за упокой души царевича пустите помолиться, ваша милость. Я десять верст

пешком шел».

- Вовремя приходить-то надо, - заметил стрелец. «Там государыня вдовствующая, ты к ней

смотри, даже не подходи!»

- Упаси Господь, - ахнул мужик. «Да я быстро, меня и не заметит никто. Такое горе, такое

горе...»

- Ну, иди уже, - стрелец открыл тяжелую, деревянную дверь.

Марфа прошмыгнула внутрь и оглянулась - пахло ладаном и воском. Носик мальчика уже

заострился и посинел, из-под бархатного венчика с молитвой, прикрывавшего глаза,

виднелась капля беловатого гноя.

Она наклонилась к лежащей на полу женщине и тихо тронула ее за плечо: «Марья

Федоровна».

Государыня подняла постаревшее, опухшее, в красных пятнах лицо.

- Марья Федоровна, - терпеливо повторила Марфа, - я ухожу сейчас, ночью. Детки мои уже

там, - она махнула рукой в сторону реки. «Пойдемте со мной, я вас отсюда вывезу».

- Зачем? – безразлично сказала государыня. «Тут могила сына моего, тут – хоша и не знаю

я, где он лежит, - человек, коего любила я больше жизни, похоронен. Дайте уж в келье мне

угаснуть, Марфа Федоровна.

- Жив Матвей Федорович был, четыре года назад, - твердо сказала Марфа. «Сейчас что – не

знаю, однако тогда – жив был».

- И сейчас жив, - раздался голос с порога.

Матвей подошел к сестре, и, передав ей ручницу, сказал: «Здравствуй, боярыня. Там труп на

паперти, в канаву его скинь».

- Я посторожу, - шепнула Марфа и выскользнула из церкви. Увидев в темноте какого-то

человека, наклонившегося над телом стрельца, она, даже не думая, уткнула ему в спину

пищаль и произнесла: «А ну тихо».

- Здравствуй, Марта, - распрямляясь, глядя на худого, стриженого ежиком мужика, в

потрепанном армяке, с пищалью в руках, сказал адмирал. Она посмотрела на него

играющими в лунном свете глазами. Под правым набухал синяк.

- Что ты тут делаешь? – шепотом спросила женщина.

- У меня завтра день рождения, - хмуро ответил адмирал. «Решил отметить его на Москве,

как видишь. Дай пистолет».

- И не подумаю, - Марфа запахнула армяк.

- Хорошо, не давай, - вздохнул Виллем. «Дети где?»

- Там, на острове, на реке, - Марфа смотрела на его лицо и видела ту комнату в доме

штатгальтера, в Дельфте, четырнадцать лет назад. «Поседел, - подумала она. «Но глаза

такие же, Господи».

- Марш к ним, - адмирал взял ее за плечи и развернул. «Пошли, провожу тебя до стены, там

есть, где взобраться. Сколько там детей?»

- Трое, - Марфа все глядела на него.

- Говорили, что шестеро, - вдруг усмехнулся Виллем.

-Элизабет, - это мужа моего дочка, - я на Москву отправила, Теодору в жены, - Марфа

невольно улыбнулась, и тут же помрачнела, - а Тео пропала. В Сибири.

- Найду, - пообещал Виллем, и, легко подсадив ее наверх, сказал: «Все, быстро к детям».

- Но ты вернешься? – она так и держала в руке пистолет.

- Я через четырнадцать лет вернулся, как видишь, - ответил адмирал, и, не глядя в ее

сторону, пошел к церкви.

Матвей подошел к гробу и взял мальчика за покрытую порезами ладошку. Митька лежал

такой маленький, что он сразу вспомнил те детские гробы, что стояли в церкви – почти

каждый год, - когда он был еще ребенком. И мать – так же, как сейчас Марья, - лежала на

полу. Отец стоял, молча, выпрямившись, и Матвею иногда казалось, что он хочет заплакать

– но не может.

«Митька, - прошептал Матвей и приложил к своей щеке руку сына. «Митька, милый мой,

прости меня». Вельяминов стер слезы рукавом армяка, и, перекрестив посиневшее личико

ребенка, поцеловал его в лоб. Он опустился на колени рядом с Марьей и шепнул: «Пойдем,

счастье мое».

- Нет, - она съежилась в клубочек на каменном полу. «Тут могила сына моего, нет!»

- Марья, - он встряхнул женщину за тонкие плечи. «Ты же молодая еще, у нас будут дети.

Пойдем, уедем отсюда, и более не будем обо всем этом вспоминать. Пожалуйста, Марья, я

же люблю тебя!»

- Поздно ты приехал, Матвей Федорович, - отстраняясь от его руки, равнодушно, сказала

она. «Ты не все про меня знаешь».

- Знаю, - грубо ответил Вельяминов. «Мне все равно».

- Я плод его вытравила, - женщина все смотрела на гробик. «Это ты виноват, Матвей. Коли б

забрал ты меня тогда, ничего бы этого не было. А сейчас, - она не договорила и махнула

рукой.

- Коли б я тебя тогда забрал, Марья, - сдерживаясь, проговорил Вельяминов, - сама ведь