Andrew - o c24ec28d571a6d65

инородцы ее прямо в глаза царицей сибирской называют. Боюсь я, Марьюшка, что изведет

меня она – хоша в церковь она и ходит, а все равно – глаз у сей Аграфены истинно черный.

- Да, - только и сказала Марфа, когда Марья Федоровна свернула грамотцу, - ну что ж, и

такое бывает.

-Отпишу ей, чтобы не унывала, и Господу молилась, - проговорила вдовствующая

государыня. «Может, и вернется муж-то к жене венчанной»

- Я вам так скажу, Марья Федоровна, - сухо ответила Марфа, глядя в серо-синие глаза

женщины, - хуже нет полюбовницей, быть, так что я сей Аграфене не завидую.

Марья Федоровна закусила алую губу, и, опустив голову, пробормотала: «Он на мне

жениться обещает».

- Пятый год уже, - Марфа встала и обняла государыню за тонкие, стройные плечи. «Ах,

Марья Федоровна, ну зачем вам сие? Ну да, молоды вы, я тоже молода была, так ведь на

себя посмотрите, и на него. И если б вы мне сразу сказали, я бы вам трав тогда еще дала, и

не пришлось того бы делать, что сделали». Марфа чуть побаюкала женщину, прижавшись

щекой к ее плату.

- Стыдно было, - Марья Федоровна вздохнула. «Сами же понимаете…»

- Да, - тихо ответила Марфа, и выпрямилась – на пороге стояла полная, низкорослая

Василиса Волохова, мамка царевича.

- Мыльня-то готова, боярыни, - умильно улыбнулась она. «Вашего Петеньку тоже вести,

Марфа Федоровна?».

- Ведите, конечно, - распорядилась Марфа. «Они сегодня на конях ездили, перепачкались

все».

Когда дверь закрылась, государыня едва слышно сказала: «А я ведь до сих пор помню,

какой он был, Марфа Федоровна. Сколько лет прошло – а я помню, и до самого смертного

часа своего – не забуду».

-А тут неплохо, - князь Шуйский оглядел чистую, еще пахнущую смолой горницу. «Я смотрю,

Борис Федорович, ты все подготовил».

Изба пряталась в густых лесах, вокруг было удивительно тихо, - только где-то, среди ветвей

деревьев ухал филин, да чуть ржали кони.

- Я ее прошлым годом приказал срубить, - Годунов сидел на крыльце со жбаном кваса. «Тут

как раз – до Углича пять верст, а ежели не знаешь, где она – так и не найдешь, сам же видел,

сюда конный еле проедет, тропинка узкая.

Шуйский устроился рядом и налил себе. «А чего водку не пьем, Борис Федорович? –

смешливо спросил князь.

- Вот обделаем все, и выпьем, - хмуро ответил Годунов. «На сговоре твоем, Василий

Иванович».

Мужчина, вскинув голову, посмотрел в прохладное небо и вдруг сказал: «Хорошо у нас в

России-то, князь. Вот так посидеть, вечерком, квасу попить – на Москве сего не сделаешь,

только тут и удается».

- Как ты, Борис Федорович, на престоле сидеть будешь, так еще лучше будет, - Шуйский

потянулся. «Скажи мне, а слышал я, что Старицкая-то Мария, вдова Магнуса герцога – жива

она, и вроде даже чадо у нее есть – насчет этого ты озаботиться не хочешь, а? Ну так, чтобы

никого уж, не осталось, чтобы начать заново, так сказать?».

Годунов помрачнел и выругался. «Иван Васильевич так этих двоих упрятал, что даже

патриарх Иов не знает, где они. Мы с ним все бумаги переворошили – ни следа не осталось.

Чадо там девка, все легче, однако в коем монастыре этих двоих искать – сие одному Господу

сейчас ведомо»

- Да, все же праправнучка Ивана Великого девка сия получается, - Шуйский помедлил и

вдруг спросил: «Думаешь, согласится боярыня-то мне дочь отдать?».

- А что ей останется, - рассмеялся Годунов. «На плаху лечь и всех детей за собой туда

потащить? А так – ее пострижем, сына – тако же, а девок – пусть пару лет при матери в

монастыре побудут, а потом заберу и замуж выдам, за людей нужных. И даже, Василий

Иванович, языки никому урезать не буду, я добрый, не то, что государь покойный».

- Так болтать будет Марфа Федоровна-то, - нахмурился Шуйский. «Она баба ума острого,

ровно как батюшка ее, да и брат ее покойный тоже далеко не дурак был».

- В одиночной келье много с кем не поболтаешь, - отмахнулся Борис Федорович.

- А что там за девка, ну, та кою ты мне в жены прочишь? – поинтересовался Шуйский.

- Красивая она, тихая, глаз не подымет. И хозяйственная, у них там на сей Лизавете вся

поварня держится. Да и вотчины тебе ихние пригодятся, богаче Марфы Федоровны мало

кого найдешь-то, - Годунов вгляделся в тропинку. «А, вот и Михаил Никитович, смотри,

запыхался, бедный. Хорошее у него кормление вышло, как я посмотрю, на Москве он

стройней был».

Стрелец оглядел с ног до головы невидного, грязного мужичка, в заплатанном армяке и