Andrew - o c24ec28d571a6d65

за оструганную раму, сказала: «Господи. Я же, не для себя. Только ради Митеньки, чтобы

жив и здоров был сыночек мой».

Она ощутила легкое прикосновение к своему плечу, на нее повеяло запахом цветов, и Марья

Федоровна, уткнув голову в плечо женщины, - маленькой, хрупкой, тоже во всем черном, -

горько, отчаянно заплакала.

- Тихо, - сказала нежно Марфа, гладя ее по голове, - ну не надо, девочка моя, не надо.

Молись заступнице, Богородице, иже она вдов и сирот призревает, милая моя.

- Я ведь не хотела, Марфа Федоровна, - прорыдала государыня, - знаете же вы. Не хотела!

- Что баба ради деток своих делает, - жестко проговорила боярыня, - то не грех, Марья

Федоровна. Сами ж знаете, я и тогда вам говорила, - я вас и Митеньку защищу, однако же,

если что, упаси Господь, с ним случится, - то на нас обоих иночество взденут, и детей своих

более я никогда не увижу. Так что это я, - Вельяминова чуть скривила тонкие губы, -

благодарить вас должна.

Марья Федоровна вдруг вспомнила ту страшную, зимнюю ночь, когда она, скорчившись от

боли, металась по лавке в палатах боярыни, а та, держа ее за плечи, мягко, ласково

говорила: «Ну, потерпи, девочка моя, сие закончится скоро. Потерпи, не кричи, сие в тайне

держать надо. Потом я тебя в постель уложу и скажу, что болеешь ты. А сейчас потерпи».

Когда боль внизу живота – острая, дергающая, на мгновение утихла, Марья Федоровна

подняла залитое слезами лицо, и спросила: «А вы терпели?».

Боярыня Вельяминова, ничего, не ответив, наклонившись, убрала пропитанные кровью

тряпки и положила свежие.

- Мальчики на реку пошли, - вытирая лицо рукавом опашеня, проговорила Марья Федоровна.

-Да видела я их, - рассмеялась Вельяминова. «С ними стрельцов два десятка, не

волнуйтесь. Пойдемте, лицо умоете, и на поварню – Лизавета моя сегодня пироги с утра

затеяла, гоняет там всех, поможем ей»

- А близняшки где? – уже успокоившись, спросила государыня, когда женщины шли через

двор.

-Тоже на реке с утра еще, после заутрени убежали, - рассмеялась Марфа, и, нагнув голову,

шагнула на шумную, жаркую поварню.

Мальчик, - гибкий, маленького роста, с темными, мокрыми волосами, - вынырнул и

рассмеялся: «Ты опять быстрее, Митька».

- Я тебя старше, - наставительно ответил царевич Дмитрий Иоаннович, что сидел на теплом,

мелком волжском песке.

Петя Воронцов-Вельяминов блеснул лазоревыми глазами, и, натягивая рубашку, небрежно

заметил: «На четыре месяца всего лишь».

С маленького, лесистого острова, что лежал выше по течению Волги, доносился девичий

смех.

- Поплыли, посмотрим, - тихо шепнул старший мальчик.

- Да там смотреть не на что, - Петя презрительно сморщил нос. «То ж сестры мои старшие, я

их каждый день вижу. Могу рассказать, - мальчик чуть улыбнулся. «И потом, - он добавил, -

ты ж знаешь, Параша еще ничего, добросердечная, потреплет за волосы, и отпустит, а у

Марьи кинжал есть, я видел».

- Кинжал, - распахнул ореховые глаза Митя. «Настоящий?»

- Ну, - Петя ухмыльнулся. «Она его стянула, как Борис Федорович тем летом со свитой

приезжал, у кого-то из окольничих. Те и не хватились. Пошли, - он позвал Дмитрия, -

матушка, должно, ждет – заниматься надо».

- Ничего интересного в этой математике, - царевич поднялся, и зевнул. «И зачем она нужна

только?»

- Ну, - рассудительно ответил Петя, - вот будешь ты на престоле сидеть, будут у тебя бояре

в приказах, дьяки тако же, а все равно – коли ты за что отвечаешь, то самому в этом

разбираться надо. То ж страна целая, хоть и богатая она у нас, а все равно – коли самому во

все, не влезать, так разнесут по бревнышку».

- Так это получается, - Митенька надел богатый, бархатный, золотом вышитый кафтанчик, -

что царю за всем присматривать надо?

- Конечно, - удивился младший мальчик, взбираясь на покрытый травой косогор, - зря ты, что

ли и на коне ездить, учишься, и с саблей упражняешься? Все надо знать, на то ты, Митька, и

наследник престола.

- Тебе-то хорошо, - вздохнул царевич, - как я на трон сяду, так уедете вы, будешь торговлей

своей заниматься, а у меня вон, - мальчик окинул взором тихую, сверкающую под солнцем

реку и нежно зеленеющие поля, - сколько всего под рукой-то будет.

- Смотри, - Петя кивнул на вход в кремль, - машут уже нам.

-Терпеть его не могу, - неожиданно зло сказал Митенька, разглядывая низенького, толстого

Битяговского, что, стирая со лба пот, торопился к ним.

Марфа Федоровна вышла из церкви святителя Алексия, и, поклонившись земным поклоном