Andrew - o c24ec28d571a6d65

лица Годунова, посмотрел в окно возка.

- Чего не на конях-то отправились? – хмуро спросил Шуйский. «Ты, Борис Федорович,

смотрю, более о своем кармане заботишься, нежели о стране – не дорога, а ямы сплошные.

А у твоих палат московских вымощено все».

- Ко мне, Василий Иванович, послы иноземные ездят, - легко улыбнулся Годунов, - сраму-то

не оберешься, по всей Европе разнесут, что глава Совета Регентского в грязи тонет. Опять

же – ты думаешь, ради себя, я в Кремле водопровод приказал провести, крепости

отстраиваю – сам же видел, какой Белый Город поднимается, теперь татары не страшны нам

будут. А как закончат они на Москве строить – в Смоленске тако же возведут, чтобы поляки к

нам не совались.

Шуйский молчал. За окном возка – куда ни глянь, простирались поля, на горизонте

виднелась темная полоска леса, в нежном, вечернем небе, метались стрижи.

- А в возке мы отправились, - усмехнулся Борис Федорович, - потому что дело у нас –

тайное. Ни мне, ни тебе в Угличе появляться не след. Как закончит все Михаил Никитович,

так и увидят нас.

- Михаила Никитовича самого к тому времени в живых не будет, - резко ответил Шуйский.

- Ну, - улыбнулся Годунов, - сие гнев народный, в набат ударят, оное, Василий Иванович,

мне неподвластно. Ты ж человек начитанный, как и я, латынь знаешь, помнишь, что сказано

– глас народа ровно как глас Божий. Вот так-то, - Годунов зевнул и добавил: «А гонец, коего

на Москву к нам пошлют, знает, куда ехать-то, так что ты не волнуйся – ранее нас там никто

не окажется».

-Ну вот, - Матвей посмотрел на закат, и прибавил шагу, - до Углича уж недолго осталось,

адмирал.

Виллем вдруг приостановился и, обернулся: «Слышишь?».

Матвей наклонил голову: «Всадников с десяток и возок. Давай-ка, адмирал, в канаву нырнем

– незачем нам с ними встречаться».

Вельяминов чуть поднял голову и проводил глазами невидный, запыленный возок. «А

лошади у них кровные, - пробормотал мужчина. «За одного такого жеребца дорого дадут.

Вот скажи мне, адмирал, - Матвей усмехнулся, - ради чего в бедняцкую повозку таких

лошадей впрягать?».

- Затем , чтобы побыстрее добраться, куда надо, и от глаз людских скрыться, - хмуро ответил

Виллем, поднимаясь. «Пошли, не нравится мне вся эта суета. Там в город-то спокойно

пробраться можно?».

- У меня для этого, - хмыкнул Матвей, - грамотца есть. А все почему – потому, что некоторые

попы золото любят боле всего на свете. Вот, - он вытащил из мешочка на шее сложенную

бумагу, - с печатью и подписью игумена монастыря Крестовоздвиженского. Я как в тот раз на

Москве был, так делом сим озаботился, на всякий случай. Сказано в оной, что мы с тобой,

адмирал, два честных инока и собираем Христа ради на ремонт церквей в нашей обители.

- И что, дают что-нибудь? – заинтересовался Виллем.

-А на какие деньги ты водку пьешь? – Матвей поднял цепь и намотал ее на руку.

- Не так уж много и пьем-то, - пробурчал адмирал, выбираясь из канавы. «Но, Матиас –

доберемся до Норвегии – тут мы с тобой и загуляем, попомни мое слово».

Марья Федоровна развернула маленькую грамотцу и сказала: «Да вы угощайтесь, боярыня,

мед, хоша и прошлого года, но хороший, тако же и пряники – Лиза ваша мастерица их

готовить».

Марфа отломила кусочек коврижки и улыбнулась: «Хорошая хозяйка моя дочка-то. Федосья,

старшая моя, - женщина чуть погрустнела, - тоже мастерица была, так вот – уж который год

про нее ничего не слышно. Сродственница-то ваша, жена Чулкова воеводы, как приехала

туда, отписала, что пропала Федосья моя, так вот – с тех пор и жду от нее весточки».

Вельяминова перекрестилась, и Марья Федоровна, положив руку на тонкие, унизанные

перстнями, пальцы боярыни, сказала: «Бог даст, Марфа Федоровна, Бог даст».

- Ну, давайте, почитаем-то, - Марфа налила себе квасу. «С тех пор, как я за Большим

Камнем была, многое поменялось-то. Вона, и Ермак Тимофеевич преставился, храни

Господь его душу».

-Милая моя Марьюшка, - начала государыня, - первым делом отпишу тебе, что народилось у

меня пятое дитя, мальчик здоровенький, крестили Яковом, по Якову Ивановичу покойному,

упокой Господь душу праведника. Крепостца наша еще шире строится, тако же зачали

ставить другие – дальше на восток. Данило Иванович все время там, а как приезжает в

Тобольск - ко мне раз-другой зайдет, да и все на этом. Ей он возвел палаты прямо наискосок

от дома нашего, там и ночует всегда. У нее уже двое сыновей родилось, а местные