Andrew - o c24ec28d571a6d65

корабле никто никого не будет выбрасывать за борт. Первый, кто хоть заговорит о бунте,

сразу получит пулю в лоб. Пистолет у меня в исправности».

Он встал на колени и прошептал: «Мистер Грендал, вы, может быть, хотите передать что-то

жене, детям?».

- У меня нет, - обожженные, распухшие губы человека еле шевелились. «Только мать,

миссис Маргарет Грендал, в Плимуте, на Бедфорд-стрит, собственный дом. Рядом с

церковью святого Андрея».

- Я знаю, - ласково сказал Ворон и взял его за руку. «Я все сделаю, мистер Грендал, будьте

уверены».

- Спасибо, - тот устало закрыл глаза, и Степан, слыша свой голос, вдруг подумал: «Господи,

сколько же раз мне еще это говорить, сколько?».

- Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях

и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради

имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, - Ворон перекрестился

и сказал: «Упокой Господи, душу раба Твоего, Томаса Грендала, и даруй ему обитель под

сенью присутствия Твоего».

- Аминь, - отозвались матросы, и Вискайно, чуть помедлив, тоже проговорил: «Аминь».

- Мистер Фарли, - Ворон тронул первого помощника за плечо, - помогите мне, пожалуйста.

Мы, к сожалению, не можем тратить паруса, так что придется..., - капитан не закончил.

Услышав плеск за кормой, Эстер обессилено опустилась на дно шлюпки и подумала, -

ненавидя себя за это, - что с завтрашнего дня еды и воды они будут получать больше, - доля

Грендала будет распределена между остальными.

Женщина чуть покачала дочь, - Мирьям, не отрываясь, висела на груди, и, почувствовав, как

обнимает их муж, спросила: «Сколько осталось воды?».

- Бочонок, - Степан помедлил. «Что с молоком?».

Эстер усмехнулась, и, на мгновение, вынув сосок изо рта дочери, показала его Степану.

Он опустил лицо в ладони, и, после долгого молчания, сказал: «Если бы хоть какой-то

ветер..., Как ты терпишь?».

- Ну не кричать же мне во весь голос, - устало отозвалась жена. «Нам же надо не только

есть, Ворон, но и пить - много. Ты сам знаешь – если нет воды, человек погибает быстрее».

Капитан вздохнул и сказал: «Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Ты ложись, счастье мое, и

поспи, - ты ведь устала с ним, - Ворон кивнул на тихую воду, - за эти дни.

Эстер завернулась в плащ, и, съежившись в клубочек, - ночи стали заметно прохладнее, - на

полу шлюпки, стала тихо, без слов, напевать что-то Мирьям. Та сосала – то сильнее, то

совсем затихала. Эстер вынула руку и , протянув ее наверх, взяла жесткие, сильные пальцы

мужа в свои.

«Утром, на рассвете, мы обязательно увидим землю, - подумала Эстер, - там, на западе.

Сначала будет такая тонкая полоска на горизонте, а потом появятся вершины гор. И мы все

будем кричать от радости, а Ворон будет улыбаться, - но только так, чтобы этого никто не

заметил, даже я. Он всегда стесняется быть счастливым, особенно если люди вокруг. И

всегда доволен, когда он оказывается правым. А если он неправ, то он все равно делает

вид, что прав. Смешной.

Там будет бухта с мелким, белым песком, и обязательно – ручеек со свежей водой. Я встану

на колени и буду пить – долго. Всегда буду пить. И потом еще попью. Ворон наловит рыбы, я

ее пожарю на костре, и все будут сыты. И молока у меня станет много, - сразу. А потом мы

построим хижину, и все будет хорошо».

Она заснула, не обращая внимания на боль в потрескавшихся сосках, так и держа мужа за

руку.

Степан осторожно устроил ее пальцы на дне шлюпки, и, оглянувшись, - все дремали, -

пробрался к Фарли, на нос.

«Если завтра рыбы тоже не будет, надо сокращать рационы, мистер Фарли, - тихо сказал

Степан.

- Капитан, давайте я свою долю тоже отдам миссис Эстер, как вы сделали, - запавшие глаза

первого помощника выделялись на белеющем в темноте лице. «Она не узнает, про вас же

она не догадывается».

- Не надо, - Степан помолчал. «Мне не страшно, я сильный, - он хмыкнул, - продержусь. А вы

ешьте, мистер Фарли, ешьте, пожалуйста».

- Хорошо, что мы Томаса похоронили, - вдруг сказал Фарли. «Вы простите, что я его так

называю, мы же из Плимута оба, я его с детства знаю, вместе играли. Сами же видели, что

было на «Святом Фоме».

- Называйте, конечно, мистер Фарли, - вздохнул Ворон. «Ну что я вам могу сказать – если уж

умирать, то надо это делать с честью».

- Дочку вашу жалко, - Фарли посмотрел на неподвижную, темную воду и Степан