User - o bdf4013bc3250c39

«Идите вы все в жопу с вашим гонором!» - в сердцах выругался он. Потом

пошарил рукой в кармане, вытащил скопившиеся от сдач деньги и от радости

даже присвистнул: за два дня он «наварил» ни много ни мало аж около

тысячи рублей.

«Лечитесь на здоровье, Зинаида Николаевна, - злорадно прошептал он. – А я

и без вас как-нибудь не пропаду!»

И, ускорив шаг, направился в ночной магазин.

11

Все утро, до полудня, Добряков поправлялся купленным пивом. Сидел на

кухне, пил небольшими глотками и пускал сигаретный дым в потолок.

Потолок этот за несколько лет курения закоптился, стал похож на свинцовое

грозовое небо, и Добряков неоднократно подумывал о том, как бы забелить

эту гадость. Но поскольку сам белить не умел, а позвонить матери и

послушать ее советов так и не сподобился, то потолок день ото дня

становился все чернее.

199

«С другой стороны, не курить же в туалете, - оправдывался он перед собой. –

Там к тому же дым по вентиляционной трубе проберется прямиком наверх, к

соседям. Хлопот потом с имя, как бабушка говаривала, не оберёшша».

Он включил подержанную магнитолу «Vitek», вставил кассету Любови

Успенской и плеснул в стакан новую порцию «Хейнекена». Как все-таки

приятно пить свежее прохладное пиво под любимые песни! И никакой Зины

не надо с ее проблемами, с ее неадекватным сыном и с ее … как его…

Испугаем! Он вспомнил корявую, неуклюжую фигурку Петьки Волкова и

презрительно усмехнулся: «И чего нашла в нем? Воздря какая-то, не мужик!»

Он выпил полный стакан, закурил и покосился на пол. Там, в углу, возле

мойки, стояли опустошенные им за сегодняшнее утро бутылки. Он насчитал

пять штук и расплылся в довольной улыбке: «Хорошо сидим!» Потом подпер

подбородок левой рукой и вслушался в голос любимой певицы:

Я буду очень по тебе скучать,

каждый день и вечер каждый.

Буду помнить о твоих больших,

ласковых руках.

Я буду очень по тебе скучать,

как бывало не однажды.

И поэтому не прячу я

слезы на глазах.

«Жизненная песня, сказала бы мать, - расчувствовался Добряков. – А вот

интересно, обо мне кто-нибудь будет скучать вот так – до слез, до тоски?

Хотя бы припомнит на минутку?»

200

Он вспомнил обе свои женитьбы, все свои связи, случайные и более-менее

длительные, и пришел к неутешительному выводу, что вряд ли такая персона, как перманентно пьяный Добряков, вызовет в ком-то хоть капельку

сожаления.

«Насрать! – осклабился он. – Никто из них никогда не понимал, что для меня, может, выпивка своеобразное утешение в этом злобном мире. Что, не будь ее, какой бы долгой показалась мне жизнь!»

Он налил еще, залпом выпил и прибавил громкость. Напарник певицы

тосковал не на шутку:

Никогда люди не были ближе,

чем мы с тобой сейчас.

Оглянись, я твой профиль увижу

в последний раз!

«Тоже вот страдает. А чего страдает? Баб вокруг вон сколько. В нашей стране

точно немеряно. А раз так, чего переживать за них? Без них, по крайней мере, экономнее», - он открыл дверцу холодильника, полюбовался на

дожидающиеся восемь бутылок пива и со спокойной душой налил себе еще

стакан.

А Любовь Успенская уже пела следующую песню – «Пропадаю я».

«Вот кто бы меня так любил, а! - размечтался Добряков, потягивая из стакана.

– А эта, Зинка-то, что же, она, выходит, тоже так себе, пристипома? Прав

Рюмин все-таки? Поиграли, а что у человека чувства какие-то могут

проявиться – по барабану… Это что в таком разе получается? Выходит, что у

меня с ней все? Кончилось, так и не начавшись как следует?» – он даже едва

заметно вздрогнул, настолько эта мысль показалась ему нелепой. Непонятно

почему (он сам себе и объяснить бы не мог, почему) ему казалось - да что там

201

казалось, он был в этом абсолютно убежден, - что эта женщина совершенно

другая, не похожая на его предыдущих подружек, что она не похожа даже на

самых любимых его женщин – двух его жен, которых он, как ни поверни, все-

таки любил.

«Вот ведь дерьмо какое!» – чертыхнулся Добряков, не о Зине, разумеется, а о

самой этой ситуации, которая вдруг только сейчас, после четырех выпитых

литров пива, показалась ему до того недопустимой, до того несправедливой, что он поневоле прослезился. Такое происходило с ним не часто, и только в

самые сентиментальные моменты жизни. А поскольку именно такой момент