User - o bdf4013bc3250c39

сказать о представителях любой профессии. А уж насколько верно это

применительно к приверженцам Бахуса – и говорить не стоит. Потому как

Добряков, едва увидел незнакомку, как сразу же, навскидку признал в ней

заложницу зеленого змия и родственную душу. Нет, она совсем не была

пьяна, не спотыкалась, ее не «штормило», как говорят об изрядно

перебравших. Другой, посторонний человек вряд ли бы определил в ней

неодолимую тягу выпить, сквозившую разве что в ее вымученных глазах, но

никак не в ее облике. Женщина как женщина, идет куда-то по своим делам, торопится, видимо, заметно взволнована – вон как жестикулирует на ходу

правой рукой, левой подцепив замызганную авоську. Может, дети голодные, спешит в магазин, может еще что-нибудь срочное сделать поспешает. Так,

наверное, подумал бы всякий сторонний прохожий, скользнув взглядом по

этой женщине. Если бы вообще подумал что-нибудь. Но в том-то и дело, что

Добряков был не из числа таких равнодушных прохожих, а потому сразу же

наметанным взглядом определил в глазах незнакомки ту неистребимую

жажду, с которой просыпаются по утрам люди, находящиеся в состоянии,

близком его недавнему, утреннему состоянию.

«Ага, вот еще одна страдалица, - смекнул он. – Интересно, утром-то она спит

или тоже мается?» Почему-то именно эти утра, тревожные, мучительные

похмельные утра, волновали Добрякова больше всего. «Наверное, потому, -

подумалось ему, - что если бы не ужас этих утр, все остальное было бы

просто замечательным. У этой вот, видимо, все более-менее в порядке, если

идет сюда сегодня впервые. Ясный хобот, что впервые, иначе выглядела бы

41

она чуть по-другому. Видать, просто вчерашнее дает себя знать, а сама она

тоже хорошо знает лекарство от этой мерзости…»

Женщина, обойдя застывшего в размышлениях Добрякова, подошла к киоску

и стала нетерпеливо всматриваться внутрь. Видимо, Сашок, утомленный

пьяными бреднями завсегдатаев, задремал в глубине помещения на своем

стульчике и не увидел новую покупательницу. А она между тем нетерпеливо

вытягивала шею и все пыталась увидеть внутри киоска продавца.

«Немая, что ли?» - решил было Добряков и подошел к окошку.

- Сашок, а, Сашок? – громко позвал он.

- Да, дорогой! – откликнулся тот изнутри.

- К тебе тут покупатель, а ты и не видишь.

- Теперь вижу, Егорчик, вижу, - и услужливая физиономия торговца

показалась. – Слушаю вас!

Однако женщина почему-то не спешила говорить и только нетерпеливо

жестикулировала правой рукой. Какие-то звуки, похожие на мычание, слабо

вырывались из ее полураскрытого рта, но ни одного связного слова Добряков

с Сашком так и не услышали.

«Точно, немая», - утвердился Добряков в своем мнении и поспешил помочь:

- Сашок, она, видимо, хочет пивка холодненького, - и вопросительно

посмотрел на странную покупательницу.

Та оживилась, одобрительно закивала белокурой головой, и в такт движению

заколыхались слегка завитые непричесанные волосы.

- Ну вот, видишь, я прав. Сашок дай ей бутылочку… ну, «Хейнекена», что ли,

- и он снова воззрился на немую.

42

И она снова одобрительно закивала в ответ на его взгляд. Потом суетливо

полезла в авоську. Вытащила замызганный кошелек и извлекла из него

пятитысячную купюру.

«Ого!» - чуть не присвистнул Добряков.

- А помельче нету? – спросил Сашок.

Женщина отрицательно замотала головой, и снова синхронно заколыхались

подобия кудряшек на ее немытой голове.

- Егорчик, у тебя размена не будет? – высунулся из окошка торговец.

- Ты шутишь? – парировал Добряков. – Таких денег тыщу лет не видал.

- Может, посмотрите у себя получше, помельче бы мне, с утра еще нет

выручки, - обратился Сашок к незнакомке.

Та растерянно развела руками, и Добряков нашелся:

- Так и быть, сударыня, я куплю вам эту бутылку, потом рассчитаемся. Идет?

Женщина благодарно закивала, сунула пятитысячную в авоську и буквально

выхватила пиво из рук торговца. Отвинтив пробку, отошла в сторонку и

жадно припала к бутылке.

Добряков медленно подошел к ней. Дожидаясь, пока она выпьет, молча

смотрел на нее. Когда емкость опустела, незнакомка отшвырнула бутылку в

сторону, на газон, и вытащила из авоськи пачку «Мальборо». Добряков

подивился еще раз, но снова промолчал.

Женщина прикурила, глубоко затянулась и шумно выдохнула густую струю

дыма.

- Вам полегчало? – спросил наконец Добряков и ожидал ответного жеста. Но