User - o bdf4013bc3250c39

отключился.

Проснулся среди ночи. Старая история. Голова врасхлест. Хорошо еще, что

догадался прикупить по пути пару бутылок пива. Жадно выпил обе, покурил

и понял, что этим не спастись. Посмотрел на часы – четверть третьего.

Придется идти в ночной, иначе с такой головой как с Зиной разговаривать?

«Стоп! – задумался он. – С Зиной сегодня говорить не надо. Ее будут

готовить к операции. Когда она просила позвонить? Завтра. Точно, завтра

вечером, когда она отойдет от наркоза. А значит, приходить в себя можно

почти целых два дня!»

Эта мысль так понравилась ему, что он даже замурлыкал под нос какой-то

мотивчик. Прошел в ванную, пустил прохладную воду, сунул голову под

струю, подержал минуту-другую. Вытер полотенцем. Полегче. По крайней

мере, голова уже не трещит. Но все равно без добавки не обойтись.

Расчесал волосы, надел ветровку и вышел из дома. Предрассветная мгла

редела на глазах, вот-вот должен был замаячить рассвет. В магазине было

безлюдно. Кассирша дремала перед кассовым аппаратом, когда Добряков у

нее под носом загрохотал выставляемыми на транспортерную ленту

бутылками. Кассирша вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на него с

таким выражением, словно ожидала увидеть перед собой по меньшей мере

тигра.

- Все не спится? – буркнула недовольно, принимаясь сканировать бутылки. –

Пакет нужен?

- Давайте.

- Восемьсот тридцать рублей.

387

Он рассчитался, убрал в пакет две бутылки водки, пять бутылок пива, три

пачки сигарет и нарезку салями. Выйдя из магазина, свернул за угол и

осмотрелся в поисках скамеечки. Зачем он купил водку, он бы и сам не смог

сказать. Просто увидел на витрине, не удержался и протянул руку. А раз

купил, следовало ее употребить. Увидел детскую площадку со скамеечками и

пошел туда. На площадке, видимо, еще с ночи валялись жестяные банки,

пустые бутылки. Так будет по всей столице часов до семи утра, когда во

дворы выйдут изможденные узбеки и киргизы-гастарбайтеры и примутся

вылизывать территорию за подгулявшими москвичами.

«Нет, я уж аккуратненько. Я в урночку вон опущу», - решил Добряков и

присел на скамейку. Посмотрел по сторонам и заметил, что урны

переполнены такими же банками и бутылками.

«Ну ничего, рядышком аккуратно поставлю, - он отвинтил пробку бутылки. –

Эх, забыл стаканчик-то купить разовый! Придется из горла засаживать… Ну

ничего, не впервой!..»

Рассвет уже давно высветил дворы, а он все не мог покончить с поллитрой.

Уж очень хорошо и покойно сиделось и пилось. Ни о чем не хотелось думать.

Он знал, что до завтрашнего вечера он свободен. Свободен и никому не

обязан отчетом. Совершенно никому!

«Это что? Это ерунда, - думал он, глядя на бутылку. – До завтрашнего вечера

я успею и выпить и проспаться. Сегодня добью вторую поллитру, завтра с

утра пивком оттянусь, и будет полный порядок…»

К площадке подошли два узбека, толкая перед собой фанерный ящик,

поставленный на тележку.

- Здравствуйте, - сказал один из них.

388

«Они, чудики, со всеми здороваются, даже с незнакомыми, - вспомнил

Добряков. - Надо же, как их приструнили!»

- Здорово, мужики, - ответил он вслух. – Как работается? Не обижают?

Узбеки дружелюбно закивали, ничего не сказали и принялись вытаскивать из

ящика метлы.

Не дождавшись ответа, Добряков пожал плечами и приложился к бутылке.

Закусил кусочком салями, закурил. Узбеки терпеливо подбирали следы

ночного пиршества, опорожняли урны, собирая мусор в свой контейнер.

Собрали и двинулись дальше, к следующей площадке.

«Вот бедняги! – решил Добряков, глядя им вслед. – Наши барыги-

коммунальщики, поди, держат их на голодном пайке, положенную им

зарплату воруют… И никто не пикнет. Попробуй пикни – поедешь в свой

Андижан… Нет, уж я свою бутылочку аккуратненько в урну…»

Он допил оставшиеся пятьдесят граммов, опустил пустую бутылку на дно

жестяного ящика и, подхватив пакет с позвякивающим содержимым,

направился к своему дому.

Вторая пол-литра кончилась уже к полудню. Едва помня себя, он как-то

умудрился дойти до магазина и купить еще две бутылки. О том, что завтра

вечером надо звонить Зине, он уже не помышлял совершенно. Мозги

застилал тяжелый, обволакивающий туман, и только грохот проезжавших под

окнами грузовиков и крики детей в песочнице иногда возвращали его к

действительности. Выпитая поллитра окончательно подкосила его, и он уже