User - o bdf4013bc3250c39

- По идее должны скоро быть, - Зина посмотрела на часы. – Наверное,

спеленают его в смирительную рубашку и обколют уколами.

- В больницу не заберут?

- Только с нашего разрешения. Но мы ведь его не отдадим, правда?

- Нет, конечно, - равнодушно подтвердил Добряков. – Усыпят, проспится…

- Ты на меня не в обиде?

- За что?

- Ну, за все это, - она повела руками по сторонам.

380

- Нисколько. Ты же меня в свое время выручила…

- А вот про это не надо, ладно? – перебила Зина и слегка покраснела.

- Да я и не про «это» вовсе, как ты говоришь, а про адвоката. Денег не

пожалела…

И он замолчал, вертя в руках пустой стакан и примериваясь, как бы снова

наполнить его.

Тишину прорезал громкий и хрусткий звон разбитого стекла.

Забыв про боль, Зина опрометью рванулась в спальню. Добряков был уже

рядом и, не дожидаясь, пока Зина вставит ключ, оттеснил ее, немного

разбежался, выбросил вперед правую ногу и высадил дверь.

Окно в спальне было разбито посредине. Рваные осколки нависали над

отверстием, весь пол был усеян острой стеклянной крошкой.

Добряков подскочил к окну, распахнул рамы и упал грудью на подоконник,

свесившись вниз.

Там, под самыми окнами, был разбит небольшой цветник, огороженный

толстой проволокой, которая крепилась к четырем тонким металлическим

трубкам, вбитым по углам цветника. На одну из этих трубок и угодил Виктор.

Он лежал неподвижно, лицом вниз, а из его спины торчал тонкий ржавый

патрубок. Белая футболка наливалась, пропитывалась кровью, которая

густела на глазах - под стать буйно цветущим ярким бордовым георгинам.

Подбежавшая Зина, едва перегнувшись через подоконник, зашлась диким,

судорожным криком и лишилась чувств. Не подхвати ее Добряков вовремя,

так, наверное, и устремилась бы вниз, к своей самой большой в жизни

потере…

381

19.

За бешеные деньги Зине удалось похоронить Виктора на одном из

престижных кладбищ города. Перед погребением погибшего отпели в

кладбищенском храме. Взахлеб рыдая над гробом, она первой бросила в

могилу горсть влажной земли.

Вечером после похорон она выпила почти литр водки и уже к полуночи

отключилась, но сумела самостоятельно добраться до постели и даже

раздеться.

Помочь похоронить сына она попросила своего дружка Петю, чему поначалу

Добряков горячо воспротивился.

- Что, я один не справлюсь, по-твоему? – кипятился он в утро похорон. –

Зачем человека отвлекать? Может, у него смена как раз сегодня?

- Перестань! – мрачно оборвала Зина. – Тебя меньше всего интересует его

смена. Из тебя опять какая-то совершенно безосновательная ревность

выпирает. В такой момент хоть бы сдержался!

Она позвонила Пете, и тот охотно согласился помочь. Явился тут же,

пособолезновал осунувшейся за два дня и спавшей с лица Зине, сухо

поприветствовал Добрякова и тут же деловито засуетился, замельтешил перед

глазами.

Его помощь действительно пришлась весьма кстати. Сама Зина пребывала в

каком-то другом измерении, и вся суета с транспортировкой гроба из морга

на кладбище легла на него. Зина вполне положилась на расторопного Петю и

замкнулась на общении с сыном – пригорюнившись и вся уйдя в себя, молча

сидела перед гробом, шептала что-то понятное только ей самой, осторожно

382

поправляла волосы на голове покойного. Петя не беспокоил ее, сам съездил

на кладбище, заплатил деньги за место, заказал катафалк. Вообще же был

невероятно предусмотрителен и оперативен.

Гроб до могилы несли вчетвером – Добряков, Петя и двое кладбищенских

рабочих. Им Петя, как и землекопам, заплатил дополнительно и щедро,

причем все выплаты совершал собственными средствами, невзирая на

возражения Зины. Добряков только неприятно морщился, стараясь, впрочем, чтобы его недовольства никто не видел.

На поминки решили никого не приглашать, и за грустным застольем

собрались вечером втроем. Зина пила много, почти не закусывая. Все время

молчала и только утирала покрасневшие, измученные глаза. Поэтому и

отключилась невероятно быстро, а Добряков с Петей сидели почти до

полуночи, когда выпив три литра, разошлись спать. Пете Добряков постелил

в комнате Виктора, а сам улегся рядом со свернувшейся калачиком Зиной.

Наутро первым пробудился Петя, выпил крепкого кофе, приготовил яичницу, порезал салат. Потом осторожно постучал в дверь спальни.