User - i dfee46a8588517f8

С того момента императрица пишет только о Хвостове. С каж­дым письмом ее восторги нарастают. На другой день она посы­лает царю речь Хвостова в Думе со следующим комментарием: «Она исполнена ума, честности и энергии. Видно, что этот чело­век жаждет быть тебе полезным». «Я уверена,— пишет Алек­сандра Федоровна спустя два дня,— что он подходящий человек для теперешнего момента, так как никого не боится и предан тебе». «Прошу тебя, назначь Хвостова на его (Щербатова.— А. А.) место,— читаем мы в письме от И сентября.— Он очень желает меня видеть, считает, что я одна могу спасти положение, пока ты в отсутствии (сказал это Андр.), хочет поговорить со мной по душе и высказать мне все свои мысли. Он очень энер­гичен, никого не боится и всецело предан тебе, что самое важное в нынешнее время... Он не такой трус и тряпка, как Щ[ербатов] ». «Пожалуйста, помни о Хвостове»,— долбит царица в ту же точку в письме от 15 сентября.

Все это еще при заочном знакомстве, со слов Вырубовой, при сопротивлении Горемыкина, настаивавшего на своем канди­дате — Крыжановском, в отсутствие Распутина, находившегося в то время в Покровском. Хвостов и Андроников отлично пони­мали, что решающее слово будет принадлежать не премьеру,

а «старцу» и, конечно, не ошиблись. «Теперь, когда и Гр[игорий] советует взять Хвостова,— пишет царица 17 сентября,— я чув­ствую, что это правильно». Крыжановский, по его мнению, очень дурной человек. Дальше она описывала свою встречу с Хвосто­вым, от которого была в полном восторге: «Ну вот я больше часу говорила с Хвостовым и полна наилучших впечатлений... И пришла к заключению, что работа с таким человеком будет удовольст­вием». Изложив подробно содержание беседы, она снова повто­ряет: «Правда, дружок, он, по-моему, самый подходящий... он видит и думает, как мы...»

Но этого царице показалось мало. В тот же день она пишет второе письмо, в котором Хвостов — главная тема. Хвостов «не позволит никому нас затронуть», он опытен и молод, хорошо знает крестьян, имеет свои взгляды на печать и т. д.

Реакция царя была быстрой и решительной. «Только что получил твое последнее письмо от 17-го, в котором ты говоришь о хорошем впечатлении, произведенном на тебя молодым Хво­стовым,— пишет он 18 сентября.— Я уверен был в этом, зная его по прошлому, когда он был губернатором в Вологде, а позд­нее в Нижнем. И чтобы не терять времени, я немедленно повидаю его в тот день, как приеду, в 6 часов». Через два дня царь возвращается в Царское, а спустя пять дней Хвостов назначается министром внутренних дел.

С Белецким все было проще и быстрее, потому что его уже непосредственно рекомендовал Распутин. «Он (Распутин.— А. А .),— пишет царица в ставку 20 сентября,— ужасно страдает от клеветы и подлых сплетен, которые печатаются о нем». Хвостов и Белецкий — вот люди, которые смогут положить этому конец. «Белецкий мне понравился,— сообщает она 10 октября.— Вот тоже энергичный человек!» 117

Спиридович, непосредственно наблюдавший крупную игру, затеянную тремя проходимцами, характеризовал ее следующим образом: ^Впервые за мою службу три ловких политических интригана подошли к царице Александре Федоровне не как к императрице, а как к простой честолюбивой женщине, падкой на лесть и не чуждой послушать сплетни. Подошли смело, отбросив всякие придворные этикеты, и ловко обошли ее, использовав в полной мере ее скромную по уму, но очень ревнивую к своему положению подругу А. А. Вырубову. То, что нам, служившим около величеств, по своей смелости и цинизму не могло прийти в голову, то было проделано артистически тремя друзьями: Хвосто­вым, Белецким и Андрониковым» 118.

Письма царицы, в которых она излагает свою беседу сДвосто- вым, полностью подтверждают это наблюдение. Хвостов ловко, хотя и грубо, играл на ненавистных царице именах, особенно на имени Гучкова, дав понять, что сам он именно тот человек, который может с ним справиться, хаял Поливанова и Криво- шеина, говорил о подготовке выборов в V Думу и т. д., т. е. спе­кулировал на симпатиях и антипатиях царицы, в полной мере

эксплуатируя ее самоуверенность и ограниченность. В качестве главного орудия шла в ход грубая лесть. Андроников сказал «Ане», сообщает царица, что «Хвостов остался очень доволен этим разговором, и много других любезностей, которые я не стану

I (У

повторять» .

Тот же Спиридович очень точно уловил, так сказать, принци­пиальную новизну, происшедшую в характере правительственной власти после того, как возглавили главное ведомство Хвостов и Белецкий. «Теперь, с приездом Распутина, случилось то, чего еще не случалось на верхах русской бюрократии. Хвостов и Белец­кий цинично откровенно вошли с Распутиным в совершенно опре­деленные договорные отношения о совместной работе... Впервые два члена правительства как бы фактически, официозно признали Распутина и его влияние» 120.