User - i dfee46a8588517f8

Однако поскольку, как правильно подметила «Речь», стано­вилось все более очевидно, что ничего хорошего Струкову и К 0на этом съезде ждать не приходится, Постоянный совет объявил, что переносит созыв очередного, XII съезда (планировавшийся ранее на конец 1915 г. был бы внеочередным или чрезвычайным, так как XI съезд состоялся в марте того же года) на март 1916 г.

Оттягивая съезд, совет поступал со своей точки зрения пра­вильно. Ряд дворянских обществ и отдельных дворянских уполно­моченных требовал немедленного созыва съезда. С таким требова­нием, например, обратилась в письме от 20 ноября 1915 г. группа уполномоченных московского и самарского губернских земств. Отвечая на него, Струков сослался на ст. 6 устава, в которой гово­рилось, что чрезвычайные съезды созываются лишь тогда, когда этого потребуют: 1) две трети членов Постоянного совета, 2) две пятых губернских дворянских собраний, 3) не менее 15 дворян, имеющих право голоса в дворянском собрании 62.

В скором временя обнаружилось, что совет не собирается со­зывать съезд и в марте. На заседании 21 марта 1916 г. Струков зая­вил, что созыву съезда в марте мешают «исключительные обстоя­тельства», а именно: большинство уполномоченных «переобремене­но» работой на нужды войны; затруднено железнодорожное сообщение; наплыв беженцев в Петроград осложняет пробле­му жилья для уполномоченных и, наконец, никакие съезды не раз­решаются сейчас министром внутренных дел, и если для «объеди­ненных дворян» будет сделано исключение (в чем Струков, конеч­но, не сомневался) , то оно «едва ли послужит на пользу дворянско­го объединения и его значения в стране». В связи с этим он предло-

жил оставить вопрос о времени созыва съезда открытым, что и бы­ло принято 63.

В циркулярном письме председателя совета от 7 февраля 1916 г. не говорилось ни слова ни о жилье, ни о железных дорогах (смехотворность этих мотивов была бы очевидной), но давалась ссылка на позицию правительства, которое, как говорилось в пись­ме, признает сейчас съезды нежелательными вообще. Дворянский съезд также имел бы, несомненно, политический характер, «спо­собный не вовремя волновать как широкие круги общества, так

64

и печать» .

Все эти аргументы, разумеется, никого не могли обмануть.

Требования созвать съезд продолжали выдвигаться и были настолько всеобщими в дворянской среде, что на заседании По­стоянного совета 31 мая 1916 г. председатель вынужден был огла­сить заметку в газете «День» от 27 мая, в которой говорилось, что дворянство недовольно ретроградной политикой совета, оттягива­ющего созыв съезда, чтобы не допустить обсуждения письма Стру- кова, и выдумавшего для этого смехотворный предлог о негативной якобы позиции Министерства внутренних дел 66.

В конечном счете Постоянному совету пришлось созвать съезд в конце ноября 1916 г. Но это ему не помогло. Наоборот, поскольку обстановка в стране с каждым месяцем становилась взрывоопас­нее, атмосфера, царившая на съезде, полностью исключила для Постоянного совета возможность какой-либо реабилитации.

XII, последний, съезд объединенных дворянских обществ (29 ноября — 4 декабря 1916 г.) проходил под знаком осуждения письма Струкова и требования реформирования Постояного сове­та. О несогласии с письмом говорил Гурко 66. Письмо не отвечает «ни мнениям, ни чувствам настоящего времени», поддержал его Олсуфьев. «Заволновалось российское дворянство, — говорил он,— промашку, говорят, дали, промашку, не туда попали» 67. По­стоянный совет и его председатель Струков подверглись осужде­нию за затягивание съезда 68.

Критика письма базировалась на двух взаимосвязанных те­зисах: оправдании и восхвалении «Прогрессивного блока» и осуж­дении «темных сил». Именно доказательству своевременности, нужности и полезности блока были в первую очередь посвящены речи трех ораторов, произведших наибольшее впечатление на деле­гатов съезда: Гурко, Олсуфьева и В. Н. Львова. Все трое, как из­вестно, являлись активными участниками блока. Зная косность своей аудитории, они пустили в ход такие аргументы, которые убе­дили даже дворянских «мастодонтов» и «ихтиозавров» от поли­тики.

Что касается «темных сил», то в этом отношении выделялась речь В. Н. Львова, в большей части посвященная состоянию церк­ви, где эти «темные силы» в лице Распутина были особенно актив­ны. Институт церкви «объединенные дворяне» считали одним из важнейших в системе русской «государственности». Поэтому, ког­да Львов рассказал пикантную историю назначения Жевахова, не-