User - i dfee46a8588517f8

Премьер, как видим, считал письмо Струкова второстепенным документом. Политику Царского Села формировали уже другие силы, другие влияния. Спрашивается, чем же объяснить тогда ут­верждение Гурко и Милюкова? Ответ, по-видимому, заключается в том преувеличенном представлении (вернее, заблуждении) о си­ле и значении «Прогрессивного блока», которое составили себе о нем и о себе самих его лидеры. В России парламента в его европей­ском значении не было, но болезнь, которую В. И. Ленин назвал «парламентским кретинизмом», успела поразить не только кадет­ских «парламентариев», но и таких правых деятелей, как Гурко 7'. Проявлением этой болезни стала иллюзия, что они хозяева положения, тогда как на самом деле они решали вопрос без хозяина 78.

Осуждение письма Струкова было, несомненно, в духе «Про­грессивного блока», и «объединенные дворяне» это отлично пони­мали. В «Прогрессивный блок», доказывал Олсуфьев, вошла вся страна. Помимо Думы и Государственного совета, в него входят на деле синод с высшим духовенством, Рябушинские, «вся русская буржуазия с миллионными капиталами, вошли все городские орга­низации, организации рабочих». Вне его остался только мужик — «сфинкс», на которого и рассчитывает опереться власть. «Но, гг., вспомните, что еще Столыпин сказал, что эта карта была бита в первой Думе. Если вы теперь хотите собрать бородатых Сусани-

ных, то вы их не соберете, так как этих бородатых Сусаниных боль­ше нет... Так вот и надо сказать государю» 79.

Синод и рабочих, якобы ставших участниками блока, можно смело приписать полемическому задору и политической неосведом­ленности речистого графа 80. Но смысл его речи был ясен: вы наде­етесь на мужика, обращался он к верховной власти, а эта надежда призрачна. Ваш подлинный оплот — мы, дворяне, а не мужик, но правительство делает все, чтобы и дворянство загнать в оппо­зицию.

Осуждение письма все же было косвенным выражением оппо­зиционного духа. Предстояло сделать второй шаг, уже не оставля­ющий места никаким сомнениям насчет истинных чувств, обуре­вавших «первенствующее сословие». Таким шагом стала политиче­ская резолюция, принятая XII съездом. Сам факт признания необ­ходимости такой резолюции представлял собой оппозиционный акт, так как являлся отходом от основополагающего принципа дворянской организации обращаться только к монарху и только в качестве его верных слуг (которых он, как и во времена Алексея Михайловича, вправе казнить или миловать), но никоим образом не к «улице». Поэтому единственными формами обращения к царю устав признавал только адрес на его имя и доклад председателя Постоянного совета о состоявшемся очередном дворянском съезде и принятых им решениях. Этот исходный принцип был предметом особой дворянской гордости, поскольку именно он выражал глав­ную суть дворянства как «первенствующего сословия», чуждого политическим приемам «улицы». Теперь, увы, приходилось опус­каться до презренных «либералов», которых, хлебом не корми, дай только возможность сочинить лишнюю резолюцию.

Вот почему ожесточенные споры на съезде разгорелись не по содержанию резолюции, чего, казалось бы, следовало ожидать, а по вопросу о ее форме (должна ли это быть резолюция как тако­вая или адрес). В первом случае документ подлежал опубликова­нию в печати, во втором отсылался царю. Наиболее решительно указанные две точки зрения выразили два оратора: А. А. Римский - Корсаков и Гурко. Первый требовал не оглашать резолюцию в пе­чати (сделается достоянием «улицы»; второй решительно заявил, что двух мнений быть не может — резолюцию нужно немедленно опубликовать) 81. За оглашение резолюции проголосовали 22 гу­бернии, против — 11, одна губерния воздержалась 02. Было отверг­нуто также предложение о посылке адреса и депутации к царю па­раллельно с опубликованием резолюции (оно собрало только три голоса, против проголосовали 28 губерний) 83.

При этом, однако, в прениях единодушно прозвучало требова­ние сформировать в резолюции пункт о «министерстве доверия» таким образом, чтобы было ясно: «объединенные дворяне» высту­пают категорически против лозунга «ответственного министерст­ва» 84.

Начальный, ударный абзац резолюции гласил: «XII съезд объе­диненных дворянских обществ, искони преданных своим само-

держцам, с великой скорбью усматривает, что в переживаемый Россией грозный исторический час, когда для крепости и единства государства является особо важным монархическое начало, эта вековая основа государства претерпевает колебания в своих собст­венных устоях». Далее перечислялись конкретные проявления «ко­лебаний». В государственное управление «внедряются... темные силы», которые «подчиняют своему влиянию верхи власти и пося­гают даже на управление церковное». Церковь «угнетена». Граж­данское управление страны «пбтрясено». Власть не обладает «единством мысли и воли и не пользуется доверием народа». Цент­ральный пункт о создании «министерства доверия» был сформули­рован следующим образом: «Необходимо создать правительство сильное, русское по мысли и чувству, пользующееся народным до­верием и способное к совместной с законодательными учреждения­ми работе; однако ответственное только перед монархом, оно должно быть вооружено в лице председателя Совета министров полнотой власти и сплочено единством общей программы» 85. Резо­люция была принята единогласно под бурные аплодисменты 86. Она (прежде всего указанный выше пункт) означала присоедине­ние «объединенных дворян» к «Прогрессивному блоку».