Память сердца

Начиная с 2000 года отец Иоанн часто говорил о своём двойном гражданстве, о том, что он уже больше гражданин неба, чем земли. О том же свидетельствовал он и своей жизнью. А в свой 90-летний юбилей первый раз во всеуслышание объявил: «Душа уже тоскует по небу и его любит больше, чем землю». По мере того как приступали к батюшке старческие немощи, обнажая угасание жизненных сил, ощутимо для всех общавшихся с ним являлась крепость его духа и сила Божия, живущая в этом ветшающем человеке. Но подготовка его к переходу в мир иной началась задолго до этого времени.

О постоянной памяти смертной свидетельствовала последняя страничка молитвослова отца Иоанна. На неё был приклеен бумажный кармашек, потрепанный и много раз переклеенный, в котором находилась бумажная иконка великомученицы Варвары. К иконке была прикреплена полоска бумаги, с выведенными батюшкиной рукой словами: «Которая много значит в моей жизни». На обратной стороне написана молитва святой великомученице: просьба предстательствовать о мирной христианской кончине. Под ней та же просьба, обращенная к Матери Божией. Судя по ветхости и затёртости страницы, молитвы читались ежедневно.

В 1972 году у нас с батюшкой состоялся такой разговор. Мне в руки попал старообрядческий канонник. Листы с каноном на исход души были зачитаны до черноты. Моё сердце растеплилось от вида этой книги и от молитвенных слов, обращённых к Матери Божией, и я иногда начала почитывать понравившийся канон. Приехав в очередной раз в Печоры, я решила взять у батюшки благословение на систематическое чтение: «Можно ли мне читать этот канон?» Батюшка удивлённо и внимательно посмотрел на меня и ответил: «Канон на исход души читать хорошо. Ведь мы, как родились, так и идём к смерти каждый день. Читай о себе, конечно, не обо мне же будешь молиться». Но, помолчав в раздумии, добавил: «А впрочем, и меня поминай, когда будешь читать, а то мне-то теперь ещё некогда».

Но пришло время, и отец Иоанн попросил начитать ему канон на исход души на аудиокассету. Когда он его слушал, неизвестно, но кассета эта всё время находилась у него под рукой. Позднее, во время болезни, когда я стала у батюшки хожалкой, он частенько просил присоединить к вечерним молитвам и чтение канона на исход души.

Помнил ли он его на память, не знаю, только иногда говорил, что «наши-то старцы знали его наизусть и его благодатной силой готовили себя к исходу в мир иной». Но бывало и такое, если я во время чтения вдруг замолкала, батюшка подхватывал слова и прочитывал наизусть несколько тропарей сам.

В 1978 году, возвращаясь из очередной поездки на приход, где его благословили совершить погребение усопшего собрата, он вдруг сказал: «А я сегодня себя отпевал». На вопрос: «Не рано ли?» Он, глядя куда-то вдаль, прозревая будущее, ответил: «Когда меня-то хоронить будут, заспешат все. А тут уж как хорошо-то. Неспешно, ничего не упуская, под благоговейное пение старушек. Тихо, скромно и очень молитвенно». На этом отпевании батюшка молился о двоих, об усопшем и о себе.

10 февраля 2003 года проходило освидетельствование мощей старца Симеона (Желнина). Батюшка ликовал: «Дал Бог видеть и слышать земных ангелов». Отец Иоанн бывал в Псково-Печерском монастыре ещё при жизни этого старца, служил с ним, беседовал, приезжал на его погребение. И вот теперь иеросхимонаху Симеону пришло время оставить место упокоения и снова выйти на служение людям, теперь уже как святому молитвеннику о них. Раки же на принятие мощей не оказалось. Зато было известно, что в келии отца Иоанна стоит дубовый гроб – подарок, сделанный для него руками братьев монашествующих и самим батюшкой освящённый. Гроб стоял так, что всегда был в поле зрения отца Иоанна.

На просьбу отца наместника отдать гроб святому старцу Симеону, батюшка, не задумываясь, ответил доброй готовностью. Но выразил пожелание, чтобы ко дню канонизации старца Симеона ему была сделана такая же рака, как у преподобного Серафима Саровского. Это было исполнено, и сразу после канонизации святой преподобный Симеон Псково-Печерский возвратил батюшке его домовину уже обжитой. Отец Иоанн принял вернувшийся гроб как благословение святого и попросил не менять внутри обивку, а только застелить её сверху белыми пеленами. Ровно через три года отец Иоанн обрёл для себя место покоя в этом гробе и в той самой пещере, где сорок три года покоились мощи старца Симеона.

В письмах этих лет отец Иоанн нередко касался темы близкого своего перехода из временной жизни в вечность. «У Господа всё на своём месте и в своё время. И всё это называется – жизнь в Боге. И смерть в Боге – это тоже жизнь в Боге. Это новый этап всё той же жизни, который начался для нас рождением в земной мир и Крещением в мир небесный. Смерть же – переход в тот мир, в который мы родились Крещением».