Память сердца

В 2005 году в одном из последних писем поведал: «Возраст приступил ко мне во всей своей силе, и я радуюсь, что вечность близь, но ещё по инерции перебираю и дела житейские и помню памятью сердца всех, кому трудно дышится, где горе слышится».

28 февраля 2001 года утром батюшка не мог встать и рассказал о случившемся с ним. «Ночью время остановилось, и приступили ко мне со своими истязаниями мытники-бесы. Они били меня насмерть. Сколько времени я сопротивлялся им молитвой, сказать не могу. Время стояло на месте. Только на рассвете сила вражья отступила. И Господь утешил меня».

Так начался его переход в сокровенную жизнь. И не было в нём в связи с этими переменами ни горечи, ни сожаления. Мирно покорный судьбам Божиим всю свою жизнь, он и теперь без смущения преклонил главу пред определением Божиим. Но крепкий силой духа он делал уступки возрасту помаленьку. «Пора, пора мне по моему-то возрасту уже на покой, но жизнь всё не отпускает, вот и приходится приспосабливаться и к её требованиям, и к своим возможностям одновременно», – писал он.

Перестав бывать в храме, батюшка не пресёк ни молитвенного делания, ни служения, ни общения. Свой новый образ жизни он объяснял так: «Благодарим Господа, мы теперь келиоты». Для отца Иоанна очень важно было молиться вместе со всей Церковью, чувствовать себя в её лоне. Под праздники и в субботу в келии служилась всенощная, а утром обедница, и он возглавлял.

В Великий пост батюшка молился по уставу Церкви. До 2001 года при чтении молитвы преподобного Ефрема Сиринаон ещё делал земные поклоны, а после болезни вместо трёх поклонов кланялся один раз, опираясь на кресло. Чтение Псалтири батюшка распределил так, что на первой неделе мы с ним вдвоём полностью её прочитывали. Великий Покаянный канон Андрея Критскогомы всегда читали вдвоём до последнего года его жизни. На пятой неделе поста старец проникновенным пением взывал к Спасителю: «Господи, прежде даже до конца не погибну, спаси мя».

На Страстной неделе ризничный приносил ему в келию большое напрестольное Евангелие, и в Великий Четверток он сам прочитывал двенадцать Евангелий. Только в 2005 году батюшка уступил это чтение отцу Филарету. Незабываемы великие дни Страстной седмицы, когда пред Гробом Господним – украшенной цветами келейной плащаницей Спасителя, читал канон «Плач Божией Матери» и плакал вместе с Ней отец Иоанн пред своим Спасителем.

Участие батюшки в пасхальных монастырских службах было непременным, хоть и невидимым. Он сосредоточенно готовился к священным минутам, облачаясь в сияющее светом и белизной облачение, хлопотал обо всём необходимом: доставались иконы, свечи, Последование Святой Пасхи. Всё было продумано до мелочей, чтобы ничем не омрачилась служба. На видном месте водворялась красная пасхальная епитрахиль, готовая заявить о свершившемся Воскресении Христовом.

В 11 часов батюшка в благоговейном молчании садился к окну, устремив взор на Успенский собор. Я тихо читала канон «Волною морскою».

Когда появлялся фонарь – предшественник крестного хода, батюшка едва слышно начинал петь: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесех…»

А дальше всё шло, как положено по уставу. И это был третий крестный ход в монастыре с участием всего двух людей и третья заутреня, не значащаяся в расписании.

В изнеможении к концу службы отец Иоанн засыпал. Но когда вдали у Михайловского собора начинал звучать пасхальный тропарь, и братия шествовала со службы, он просыпался, просыпался непременно и присоединял свой голос к их пению. Христосовался и снова счастливый и умиротворённый засыпал. Он был в Церкви, он был со всей Церковью, он праздновал Воскресение Христово. Слава Богу!

Благоговение к службе и к святым Божиим праздникам он пронёс через всю жизнь и сохранил до последнего часа. С давних пор, ещё будучи священником и служа на приходах, отец Иоанн с любовью заботился об убранстве храма к церковным праздникам. Став «келиотом», батюшка перенёс это в свою келию, которая в праздничные дни становилась церковью.

Тонкий аромат праздника приходил с приготовлениями к предстоящему служению задолго до начала моления. Тёмный гипюр на аналоях и чёрная епитрахиль приносили с собой напряжённую тишину Великого поста. Исключительная радость Пасхи наполняла келию весельем, и пасхальный лик отца Иоанна светился Праздником праздников. Берёзовые ветви, зелёное облачение возвещали живительную силу Святой Троицы. В предпразднство Рождества Христова появлялся вертеп из еловых ветвей с блистающей в них вифлеемской звездой. На большие праздники после келейной службы отец Иоанн с заметным волнением ждал прихода братьев-клирошан, которые завершали его уединённое моление церковным пением.