Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Регина решила поступить иначе. Зуб за зуб! Хотя она и внушала себе желание идти в бой, было не так-то просто освободиться от внутреннего сопротивления. И все же она не имела права опускать руки: пусть ее намерения окажутся такими же нелепыми, как у других женщин, но она все равно обязана была испытать их на Антсе Пампеле.

Почему мужчины смеют играть на нервах у женщин? Мужчины давно скинули с себя всякую ответственность, они могут себе все позволить — даже убить себя. Случается, что на охоте подстреливают друг друга; захваченные рыболовной страстью, не обращают внимания на запреты, носятся по льду на машинах и нередко проваливаются; о том, что просто тонут под пьяную руку, и говорить не приходится, пусть там хоть десять детей и мать-старушка останутся без кормильца; если разгоряченному товарищу потребовалось освежиться, то он уже не сможет отказать себе в удовольствии лезть в воду где заблагорассудится.

Гнев в помощники не годился, Регина должна быть снисходительна.

Возможность выбора была исключена — в конце концов, можно осудить любое начинание, все зависит от того, с какого аспекта к нему подходить. Регина не могла допустить, чтобы над новорожденным склонялась бы пошатывающаяся фигура, от которой разит как из бочки.

До появления на свет нового гражданина оставалось еще много времени, однако Регина была не столь наивна, чтобы верить в скорую победу над привычками Пампеля.

Итак, долой сомнения и самобичевания!

Регина стала готовиться к наступлению.

Полем брани должна была стать угловая комната на втором этаже, та самая, назначения которой Регина не уловила, когда впервые после тетиной смерти посетила этот дом. В том неуютном помещении она тогда переночевала, надеясь во сне решить судьбу дома. Эту комнату она теперь с жаром принялась обставлять, новое занятие и потешало и забавляло Регину: комната должна была принять вид, который соответствовал бы распространенному ныне представлению об уюте. Пусть Антс Пампель войдет в эту комнату словно в рай, и пусть влекущая сила замызганного «Крокодила» покинет его.

За свою жизнь тетя накопила немало добра; роясь в шкафах, Регина обнаруживала все новые вещи, которые были заботливо сложены про запас. И зачем только тетя хранила, словно музейную ценность, все эти диванные подушки и коврики?

Регина заметила, что и в ней самой пробуждается поистине современный человек, который сперва создает уютное гнездышко, а затем начинает боготворить его навощенные полы да пушистые ковры — ходит по дому в носках, — иначе отчего бы ей доставляло удовольствие приводить в порядок комнату? Ах, какая прелесть: плотные гардины, мягкий свет, нежная музыка — влекущее тепло этого помещения должно было представляться для подобных Пампелю примитивных типов особенно желанным. Регина вытащила из стенных шкафов стопку картин: графические листы с городскими видами (свято хранили красоты отечества!) и неяркие акварели с цветами, явно подаренные по случаю новоселья и вполне годившиеся теперь для того, чтобы Пампель ими любовался.

Постепенно вид этой не имевшей назначения комнаты полностью изменился. Регина полагала, что именно так могли выглядеть третьеразрядные провинциальные бордели в Германии тридцатых годов.

Регина решила держать на замке это пошловатое помещение. Недоставало еще, чтобы случайно зашедший в дом человек угодил сюда, потом пойдут разговоры, до чего же уютно учительница обставила свой дом, просто чудо!

Однажды вечером Регина пригласила своего законного супруга в комнату на мансарде.

— Тут мы будем проводить досуг, — сказала она и прислушалась к интонации своего голоса: в нем не смела звучать издевка. — Я старалась сделать все так, чтобы тебе было здесь приятно отдохнуть и выпить бокал вина, естественно, если будет желание.

Регина наблюдала за Пампелем, надеясь увидеть довольную улыбку. Если голова у него хоть немного варит, он должен оценить старания Регины. Давно бы уже пора стать поразговорчивее. Если уж сошлись, то странный этот альянс надо бы облагородить приятным обхождением. Доброжелательность вполне может опираться и на примитивную основу.

Антс Пампель вовсе опешил, он осторожно перешагнул через ковер и ухватился за спинку кресла, будто боялся поскользнуться. Опустившись на краешек дивана, он подобрал ноги, потер ладонями колени и принялся разглядывать комнату. Он едва смог заставить себя выдавить слова признательности.