Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Да как всегда, — пробормотала Регина. — Извечные проблемы. Недостаточная эффективность нынешней системы воспитания, отрицательное влияние процентомании на учащихся. Замкнутый круг: сами завышают оценки и сами же на это жалуются. Делают хорошую мину при плохой игре.

Видимо, цвет лица Регины пришел в норму, потому что Герта снова вернулась к первоначальному разговору и повторила:

— Получила, что хотела. Все эти дни Пампель таскался в «Крокодил». Тебе надо было посадить его на цепь, как собаку.

Герта язвила, раньше этого за ней не замечалось.

— Я боялась худшего, — безразлично проговорила Регина. — Думала, что в мое отсутствие в доме открылся филиал кабака, все перебито и по углам нагажено. А тут, гляди, даже дверь не сорвана, висит себе на петлях.

Герта сжала губы, вокруг рта возникла презрительная складка. Не такой уж она деликатный человек, подумала Регина, скоро совсем склеротиком станет.

Регину огорчило, что Герта изменила свое отношение к Пампелю. Пока пьяница живет сам по себе, к нему относятся терпимо. Ведь так славно, исполнясь добродушия, изумляться: хоть и опустившийся человек, а смотри, с каким усердием вскапывает землю! На пьянчужку смотрят почти как на обезьяну, которая иногда ведет себя по-человечески: просто чудо — соображает ведь! Женившись на Регине, Пампель вторгся в среду людей достойных, и этого ему не могли простить. В глазах других он сразу словно бы превратился в еще более безнравственного и грязного типа. Регина поняла: если у нее у самой теперь что-то пойдет не так, виноватым все равно сочтут Пампеля. Картина мира становится более четкой, когда найден козел отпущения.

Возможно, мысли Регины были неверными и несправедливыми?

Или она сама стала недотрогой?

Видимо, ее подсознательно задевало, что она как бы все еще колеблется между прежним и теперешним образом жизни, не сумев полностью приспособиться к новой ситуации. Противоречия в ней самой не исчезали. Наведавшись через полгода в город, Регина со смятением заметила, что в чем-то уже успела стать провинциалкой, и в то же время она все еще не могла привыкнуть к жизни в поселке. Такое состояние тревожило, город представлялся чужим, а поселок к сердцу так и не прирос. Ломка рутины оказалась делом более сложным, чем можно было ожидать, обновление образа мыслей оставалось процессом мучительным.

Раньше Регина считала естественным, что в обществе Тийта или какого-нибудь другого мужчины она время от времени появляется у дверей баров и кафе. В последний свой приезд, гуляя вечерами по городу, Регина то и дело останавливалась и как дурочка глядела на толпившихся перед увеселительными заведениями людей. И чувствовала, что к лицу приливает краска стыда: и как только они могут там стоять, глядя с мольбой через стекло на швейцара, точно на Петра у райских врат! Зачем они себя унижают? Какое чудо и великолепие они надеются найти по ту сторону дверей? Отчего им хочется оказаться среди незнакомых людей, сидеть в накуренном помещении, которое до отказа заставлено столиками — из-за тесноты даже спинки стульев готовы сцепиться друг с другом. Почему люди стали стремиться к безликому и изматывающему нервы окружению? Какую радость доставляют бесцеремонные или тупые взгляды — возможно, в них ищут собственное отражение? Или грохочущая музыка действует на них как наркотик и они получают мазохистское наслаждение, когда наваливаются лавиной звуки в сотню децибел и заглушают ритм сердца?

Оглядывая толпившихся за дверьми людей, Регина думала: бездомность становится характерной чертой образа жизни. Конечно, она не имеет в виду, будто у кого-то из них нет крыши над головой. Но им почему-то неуютно в своем заполненном всеми удобствами микромире. Каким же холодным и казенным должно казаться им собственное жилье, если они стремятся убегать оттуда как можно чаще. Видимо, этим нетерпеливо переминавшимся с ноги на ногу людям даже собственная кровать представляется постылым и навязанным ложем, подобно жесткой скамье в зале ожидания на вокзале. Иначе отчего они за полночь терпят бессвязную речь чужих людей?

Однажды Тийт сказал:

— Я пригласил бы тебя к себе, если бы смог надеть на свою мамочку намордник.

Регину, приехавшую после долгого перерыва в город, ошеломляла текущая по улицам масса. Прожив сама многие годы среди сутолоки и толчеи, всегда сосредоточенно спеша с одной улицы на другую, она словно бы и не заметила того момента, когда их тихий город превратился в стольный град, хотя и не самый большой.