Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Находясь в городе, Регина не могла полностью вытеснить из головы Антса Пампеля. Она с особым интересом наблюдала за пьяницами, которые осаждали винные магазины и пивные ларьки. Посмеиваясь над собой, Регина обратила внимание, что она уже умеет классифицировать пьянчужек. Почерпнутый у «Крокодила» опыт не пропал даром. К тому же она могла считать себя специалистом еще и потому, что была женой выпивохи. Раньше она считала всех пьяниц просто асоциальными элементами. Теперь же Регина научилась отличать безнадежных алкоголиков от случайных пьянчужек, которые, чтобы развеять скуку жизни — а таких людей невозможно загнать в обществе Герты в театр, — хватались за бутылку и, к радости своих приятелей, немного сумасбродили. Среди них, подобно теням, скользили и вовсе своеобразные личности, которые, казалось, все время испуганно вглядываются в самих себя, они словно отказывались верить тому, что уже давно вытолкнуты из круга близких, да и вообще людей. Такого рода пьяницы никак не могли смириться с фактом, что никому ни до кого нет дела.

Наблюдая за этими типами, похожими чем-то на растрепанных призраков, Регина с нежностью думала об Антсе Пампеле и о собаке. Даже неловко, что ее в равной степени заботили как человек, так и животное. В ней все сильнее укоренялось сознание: я их к себе привязала и теперь отвечаю за них. Неважно, что она поставила в один ряд человека и собаку — кто не любит животных, тот не сможет понять и себе подобных. Столь простые параллели нужны для того, чтобы можно было снова воспринимать мир во всей его непосредственности. Регина не могла забыть, как при ее отъезде собака привстала за воротами и в ее глазах были необъяснимое смятение и мольба: ты ведь не бросишь меня? Когда Регина гуляла по городу, в ее воображении то и дело вставал и Антс Пампель, который смотрел на нее тем же преданным и доверчивым взглядом. Он так же понуро стоял за воротами рядом с собакой и старался глядеть мимо Регины, и все же в нем ощущалось внутреннее напряжение. Удивительно, что за время недолгого супружества между ними успели возникнуть какие-то необъяснимые связи. Непривычно: тебя провожают в дорогу и ждут твоего возвращения.

Эти странные мысли были вызваны упреками Герты. Регине уже трудно было разобраться в себе. Это раньше, когда она была человеком прозрачным как стекло, просвечивающим насквозь, ей было легко анализировать свои поступки и чувства. Прежняя Регина не стала бы жалеть пьянчугу Пампеля и тем более каких-то незнакомых типов возле винных лавок и пивнушек в городе — этакие отбросы человечества, все на одно лицо. Душа болела из-за оставшегося дома Пампеля, ведь она хладнокровно отправилась в город, чтобы изменить мужу и заиметь от чужого человека ребенка, который после рождения будет носить фамилию обманутого супруга. Безнравственность Регины не умещалась даже в ее собственном сознании. К сожалению, тут не до благородства — по крайней мере теперь, когда она приступила к созданию семьи.

Регину подташнивало. Она не знала, то ли это происходит из-за отвращения к самой себе, то ли является благоприятным физиологическим признаком. Она понятия не имела, когда начинаются подобные явления и всегда ли они сопутствуют известному состоянию.

А может, лоно пусто и Регине лишь грезится беременность. И во имя этого призрачного мерцания она готовится к предстоящей миссии, стараясь воспитать в себе способность понимать и прощать.

Или Регину окружили какие-то химеры? Может быть, она стала бесхребетной? Она всегда считала себя напористой и довольно самонадеянной. Человеческая натура все же не жидкость, которую можно перелить в какой угодно сосуд и придать ей этим новую форму.

Есть ли смысл жалеть Пампеля? Регине в устройстве ее жизни он нужен как косвенный, хотя и существенный фактор. Не надо его жалеть, его следует зажать в тиски, предварительно обмотав схваты чем-то мягким, чтобы он не ощутил давления.

Регина не забыла того, что рассказала Герта об Антсе Пампеле.

РЕГИНА НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СОБИРАЛАСЬ С ДУХОМ, прежде чем решилась объявить войну привычкам Пампеля. Ее угнетало сознание, что этическая основа ее намерений не выдерживает критики. К Регине тоже была применима присказка: дай черту палец — отхватит всю руку. Встав однажды на путь нравственных преступлений, она как бы обязана была продолжать в том же духе. Временами ей казались благородными и достойными зависти те простодушные женщины, которые надеялись упреками наставить на путь праведный своих пьющих мужей или же слезы лили, дабы пробудить этим жалость в сердце пропойцы с осоловевшим взглядом. Во все времена женщины верили, что, добиваясь сочувствия, можно смягчить черствое сердце человека, жалость — залог победы. Не обращая внимания на бесконечную череду разочарований, женщины вновь и вновь уповают на свое примитивное оружие. Они не в состоянии отвергнуть эту ошибочную тактику, потому что отождествляют мужскую психику с собственным внутренним миром — если что-то потрясает их самих, то должно же это подействовать и на мужчину. Самые сильные душевные порывы у женщин порождены в большинстве случаев соучастием, проникаясь чужой болью, они пытаются собственной преданностью и сочувствием смягчить ее. Сами женщины больше всего нуждаются в защите, поэтому им и кажется естественным, что попавшего в беду надо оберегать — ведь и мужчины из того же теста сделаны; нельзя же еще сильнее огорчать и без того затюканного человека. Женщины не сознают, что от их причитаний и слез у мужчин с души воротит и те стараются избавиться от тошнотворного самочувствия, а ощутив свободу, совершают еще более тяжкие проступки, чем те, что вызвали слезы у женщин. Слезы жен — равно как и материнские увещевания — еще ни одного мужчину не заставили всерьез раскаяться и стать трезвенником и порядочным человеком.