Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Не стоило ради меня стараться.

Лишь теперь Регина начала догадываться, почему Пампеля до сих пор мучила необъяснимая и гнетущая скованность. Причиной тому, видимо, был какой-то необычный комплекс бездомного человека — до женитьбы Пампель снимал углы у одиноких стариков, которые хотели ощущать рядом живую душу. А в этом добротном и порядочном доме Пампель чувствовал себя временным жильцом и не мог взять в толк, почему его все еще терпят.

Регина обрадовалась, решив, что нашла ключ к внутренним барьерам Пампеля.

Она достала из шкафа бутылку, разлила вино по рюмкам, предложила мужу выпить, сама же едва пригубила. Наконец поймав взгляд Пампеля, она принялась терпеливо объяснять, какую роль играет дом в жизни человека.

— Имей в виду, — сказала она мужу, — я не останусь в этом доме, если ты задумаешь отсюда уйти. Дом утрачивает смысл, когда перестает быть семейным очагом. Дом лишь тогда обретает душу, когда люди вновь и вновь жаждут оказаться под его крышей, потому что находят здесь, в стенах дома, защиту и приют, — в этом случае каждый уголок начинает все больше связываться с каким-то воспоминанием. Когда же стараются уйти из дома, поскольку в нем неуютно, здание начинает обваливаться. У каждого дома свой характер. В общем-то все дома в какой-то мере начинают мстить человеку, если он относится к ним как к гостиничным номерам — лишь бы переночевать. Если дом перестают считать своим, то двери начинают скрипеть, оконные стекла дребезжать, замки ржавеют и в стенах появляются трещины; дом не терпит временных жильцов.

Регина говорила и вспоминала произнесенные в свое время наставления Герты.

— Дом — это еще и состояние, — заметил Пампель.

Регина поняла, что повела разговор правильно.

— В этом наша беда, — сказала она. — Народ, который всегда был вынужден жить стесненно, не может освободиться от прискорбной привычки все переводить на деньги. Если какие-то элементарные условия жизни в течение целых десятилетий не были чем-то само собой разумеющимся, то люди начинают придавать чрезмерное значение жилью, средствам передвижения и даже одежде. На основании того, есть они или нет, вводится некая вызывающая чувство неловкости шкала ценностей, и даже разумные люди опускаются до того, что выискивают повсюду нуворишей или разглагольствуют о предметах будничного обихода, пытаясь установить некие условные нормы, которые будто бы гарантируют положительный образ жизни.

Сосредоточенный вид Пампеля смешил Регину, однако она продолжала совершенно серьезно.

— У того, кто испытывает к дому излишнее почтение, к сожалению, складываются прохладные отношения со своим жильем, благоприятной атмосферы не возникает. О душевном равновесии и мечтать не приходится, если нет места, где человек может выговориться, не опасаясь при этом, что кто-то услышит слова, не предназначенные для чужих ушей. В своем доме человек должен иметь возможность и поплакать вволю и посмеяться так, чтобы ни у кого не было об этом и понятия. Дом — это, по сути, верный друг, стены никогда не станут тайком передавать кому-то семейные тайны. Поэтому я и хотела бы, чтобы свой дом ты ставил выше «Крокодила».

— Ты не запрещаешь мне здесь выпивать? — удивился Пампель.

— Об этом у нас был разговор еще до свадьбы, — усмехнулась Регина. — Я от своих слов не отказываюсь.

Регина знала: пьянице, чтобы захмелеть, достаточно малой дозы алкоголя. Антс Пампель после второй рюмки утратил всю свою робость и по-детски развеселился. Он принялся рассказывать о каком-то местном выпивохе, которого злая жена не пустила ночью домой. Мужика это не расстроило, неунывающий пройдоха забрался по лестнице на крышу и проник в дом через лаз трубочиста. Когда жена обнаружила в постели мужа, оставленного за дверью, она завопила так, что было слышно на другом конце поселка.

Регина уже знала эту историю и с грустью подумала, до чего же ограниченна здешняя жизнь: репертуар учительской во многом совпадал с репертуаром Пампеля. И все же она постаралась внимательно выслушать вовсю разговорившегося мужа, не забывая в нужных местах посмеяться. Про себя же удивлялась: надо же, какая это я прилежная жена пьяницы.

Глупая история, которую доверительно поведал Пампель, будто перед ним сидел какой-нибудь приятель из «Крокодила», разозлила Регину и придала ей смелости продолжить серию своих нравственных преступлений. Почему бы и ей не позволить себе какую-нибудь проказу?