Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Пошли они к черту! — вспылил Пампель и выскочил из кухни.

Регина осталась сидеть за столом, чтобы собраться с мыслями.

Чем все это кончится?

Процесс воспитания — это дорога в незнаемое, так говорят умные люди. Только кто кого воспитывает?

Регина считала, что услышанные от Герты истории — это ее козыри, но, направляя Пампеля, быть может, опасно ими пользоваться?

НЕСЧЕТНОЕ ЧИСЛО РАЗ сожалела Регина о том, что отказалась от беззаботной жизни старой девы. Ожидая первого ребенка, она частенько утешала себя: еще не поздно. Не упирайся, не убеждай себя, что возможности выбора до последнего исчерпаны. Соблазнительный путь к отступлению еще не был окончательно отрезан. Регина могла в любой час развестись с Пампелем и продать унаследованный от тетки дом, чтобы снова поселиться в городе. Пока время терпело, она даже прикидывала, не избавиться ли от ребенка.

Были моменты, когда она внушала себе: беги немедля! Брось этого мужика и отряхни с ног своих пыль этого мещанского поселка!

Мрачное настроение Регины имело свои причины. Той осенью дела в школе шли хуже обычного, она замечала вокруг себя массу раздражающих глупостей. Возможно, беременность сделала ее сверхчувствительной. Во всяком случае, она не в силах была всегда и в любой обстановке ладить с детьми, иногда ей хотелось больно оттрепать за волосы какого-нибудь шалуна. Почему дети могут безнаказанно доводить ее до бешенства, а она не смеет выплескивать на них свою вскипавшую злость! Обоюдная воинственность подливала масла в огонь, и Регина вовсю силилась восстановить дружеские отношения с учениками, чтобы избежать неприглядных скандалов. Любые шпильки приходилось тут же стараться забыть. Случайно она услышала, как коллеги посмеивались над ней: Регина-де по дороге домой заходит в «Крокодил» и за ручку уводит оттуда своего пьяницу. Регина внушила себе, что враждебность старых дев идет от чистой зависти: ни одного подобного Пампелю мужика, которого стоило бы еще подобрать, в поселке уже не осталось.

В ту осень и директор сумел попортить Регине настроение, во время какого-то пустячного спора он дошел до упреков. Сказал, что все же не годится проводить урок немецкого языка в магазине. Регина попросила объяснений, и директор припомнил давно минувшее: знание языка у Марты восходит еще к оккупационной поре, когда она якшалась с немецкими солдатами. О ее постыдном поведении помнят все старожилы поселка, и навряд ли престиж школы от этого выиграет, если проходить языковую практику у подобной женщины.

Огорошенная новостью, Регина в тот момент особенно остро затосковала по городу. Ей вновь захотелось жить среди людской массы, оставаться анонимной, жить потихоньку в сотах гигантского здания, где сосед не знает соседа и где никому не приходит в голову наклеивать на другого ярлыки.

Череда мрачных дней никак не кончалась. Пампель стал еще более замкнутым, видимо, его мучило, что он не помнит, чего он там наговорил Регине о своем прошлом. Правда, пить Пампель стал меньше. Как только на комбинате кончалась смена, он шел домой. Не забывал своих обязанностей и жарко натапливал печи. По вечерам сидел один на кухне, выпивал там бутылку пива и забирался пораньше спать. Регине казалось, что Пампель постоянно чем-то смущен. Очевидно, он также по-своему страдал и сожалел о прежних беззаботных временах. Наверное, он все еще не мог взять в толк неожиданную перемену в своей жизни. Возможно, его мучило, что он покорно позволил оженить себя и не находил теперь предлога для отместки. Будто нарочно, Регина ни в чем не ограничивала мужа, дабы у него не появилась причина заявить: сыт по горло, ухожу!

Они жили каждый сам по себе. Пампель избегал совместных часов досуга, чтобы Регина не могла завести задушевный разговор. Раза два Регина вечерами подсаживалась к мужу, но Пампель тут же вспоминал, что течет кран да и дверная ручка отваливается — он вскакивал и принимался за не терпящий отлагательств ремонт. Регину задевало холопское поведение Пампеля. Он словно бы подчеркивал, что выполняет необходимые работы, как бы отрабатывая то, что имеет приличную крышу над головой.

Та тягостная осень все тянулась и тянулась. Хотя Пампель в большинстве ограничивался лишь бутылкой пива по вечерам, Регина не верила, что его относительная трезвость продержится долго. Просто человеку неприятно идти в слякоть, под дождем в «Крокодил», да и темно — стояла пора пронизывающих ветров. Даже собака не рвалась на улицу, чтобы полаять на прохожих, все спала в прихожей на своей подстилке.