Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Запал Пампеля иссяк, и Регина попросила мужа:

— Собака скреблась в дверь, на двор просится. Сделай одолжение, спустись вниз.

Пока Пампель громыхал в прихожей, Регина действовала по-знахарски и всыпала в рюмку мужа добрую порцию снотворного. Она еще днем растолкла в ступке таблетки — лекарство было получено из неиссякаемой домашней аптеки Мари.

Пампель протопал вверх по лестнице, на этот раз смело прошел по цветастому ковру, плюхнулся на диван и протянул руку, пальцы его схватили тоненькую ножку рюмки.

Вскоре он начал зевать так, что челюсти чуть судорогой не свело. Сонные глаза превратились в узкие щелочки. Антс что-то бурчал, возможно, в его затухающем сознании шевелилась еще какая-нибудь не рассказанная история, но ее начало ускользало. Регина помогла Пампелю встать и отвела его в спальню. Антс как мешок свалился на кровать и тут же засопел. Регина стащила с него одежду.

Уж не слишком ли сильной была порция снотворного?

В эту ночь встревоженная Регина не сомкнула глаз, она сторожила своего мужа.

Сердце болело, Регина проклинала себя за легкомыслие. Там, в конце концов, спал не просто случайный пьянчуга, а законный отец ее будущего ребенка.

УТРОМ РОЛИ ПОМЕНЯЛИСЬ! Регина не выспалась, голова у нее раскалывалась. А отоспавшийся Пампель не стыдился своего веселого настроения, с аппетитом уплетал бутерброды, отхлебывал большими глотками кофе, но и у него душа была не на месте. Вдруг он отодвинул чашку, потер пальцы, присмирел, как-то сжался, явно взвешивая, стоит ли задавать мучивший его вопрос. Но все же поборол робость и спросил:

— Сколько это я вечером выпил?

— Целую бутылку, — спокойно соврала Регина.

— Странно, — пробормотал Пампель. — Я почти ничего не помню.

Регина собралась с силами, улыбнулась приветливо, как бы воскрешая приятные воспоминания, и подтвердила:

— Мы неплохо провели время. Что за муж и жена мы были бы, если не поверяли бы друг другу свои мысли? Наконец ты все же стал мне хоть немного доверять.

— Чего я там намолол? — насторожился Пампель.

— Да рассказывал разные житейские истории, — ответила Регина.

— Напомни-ка, — попросил встревоженный Пампель. — Чудно, похмелья нет, а выпил столько, что ничего не помню.

— Ты рассказывал, например, о Лууле, которая работала когда-то лаборанткой на молокоприемном пункте.

Пампель выпучил глаза и потер небритый подбородок.

— А точнее?

— А, да с кем не бывало такого? — беззаботно кинула Регина.

— Чего это?

— Уж не захворал ли ты?

— Не знаю.

— Тебе не надо меня стыдиться, — подбодрила Регина мужа.

— Как так, — пробормотал Пампель, не понимая поведения жены.

— Не стоит обращать внимания на каждый пустяк, — успокоила его Регина.

— Да говори же, что за чепуху я напорол вчера.

— Почему чепуху? Ну что из того, что ты в свое время домогался внимания Лууле?

— Было дело, — неохотно согласился Пампель.

— Какой-то Рикс тоже за ней гонялся.

— Ну ясно, где же ослу выбрать между двумя стогами, — мрачно заявил Пампель.

— Именно возможность выбора и осложняет жизнь человека, — согласилась Регина.

Она отпивала маленькими глоточками кофе и чувствовала, что в голове постепенно проясняется. Лишь в затылке еще пульсировало так, будто зубцы шестеренки покрылись толстым слоем ржавчины. Несмотря ни на что, Регине надо было довести до конца эту мерзкую игру.

— Удаль красит человека, — похвалила Регина прошлые проделки своего мужа. Она прокашлялась, но осевший голос не зазвенел. — С твоей помощью и я, будто в окошко, заглянула в то летнее утро. И сейчас вижу, как все было. Ты подъехал с цистерной к молочному пункту, подсоединил шланг к торчавшей из стены муфте, и в этот момент во всей своей красе на крыльце появилась Лууле. Одним махом ты оказался рядом и потребовал, чтобы она послала ко всем чертям второго ухажера. Лууле надула губки, склонила голову набок и заявила, что никому не позволит вить из себя веревки. Ты, наверное, был под хмельком, иначе откуда бы взяться куражу…

— Всего бутылка пива, — буркнул Пампель.

— У тебя взыграла кровь, ты вскочил в кабину, включил скорость, цистерна рванула с места, шланг лопнул, и молоко хлынуло на землю. Столб пыли и молочная река отметили твой путь.

— Да, дорога была прилично полита молоком, — согласился Пампель.

— Вот видишь! Я ничего от себя не добавила! — воскликнула Регина. — Тебя на полгода лишили прав, а твои родители возместили убытки.