Лесли Уоллер - Банкир

– А вы не думали о том,– спросила Вирджиния, все еще глядя в коктейль и не начиная пить,– что, если бы он попробовал поделиться с вами своей идеей, вы удержали бы его от этого?

– Конечно.

– Тогда просто удачно, что вы…– Она замолчала и посмотрела на Палмера, ставя свой бокал на столик рядом с креслом. Без подсвета снизу ее глаза выглядели еще более темными и глубокими. Казалось, она наблюдает за ним из двух пещер.– Я полагаю,– поправилась она,– я должна была сначала спросить вас, как, по-вашему, поможет ли делу статья в «Стар». Мне кажется, вы не придаете этому большого значения.

– Личная реклама не может помочь в борьбе со сберегательными банками. Какая, к черту, разница, был я в Пенемюнде или в Тимбукту во время войны?

– Это помогает создать образ.

Палмер скорчил гримасу:

– Скажите что-нибудь попроще!

– У нас, газетчиков, свой жаргон,– сказала она, снова взяв бокал.– Но создать образ – это все-таки кое-что значит. У общественности сложилось представление о вас, то есть у той части общественности, которая знает о вашем существовании. После того как статья появится в «Стар», вы станете еще более известным. Представление о вас будет более детальным, а детали будут положительными: человек действия, умный, с сильным характером, человек, твердо стоящий на ногах.

– Вы считаете такой образ верным?

Едва спросив, Палмер тут же пожалел, что нельзя взять назад вопрос и похоронить его навеки.

Он уже сознавал, что в его отношениях с Вирджинией Клэри что-то изменилось, и, вероятно, навсегда. Это произошло на приеме, когда они танцевали, и потом, когда возвращались домой. И перемена, как сейчас понял Палмер, была в ней.

В наступившей на какой-то момент тишине, боясь взглянуть Вирджинии в лицо, Палмер вдруг совершенно отчетливо осознал, что они всегда интересовались друг другом. Это, впрочем, было вполне естественно, поскольку она работала непосредственно под его началом. Тем не менее в тот вечер, когда они обедали у Шрафта, Палмер ясно почувствовал, что к концу обеда интерес Вирджинии к нему охладел. Остались только служебные отношения, впрочем очень хорошие. А после вчерашней ночи этот холодок растаял. И было трудно делать вид, что ничего не замечаешь. Это худшая сторона человеческих отношений, думал он. Невозможно долго игнорировать подобного рода заинтересованность и сохранять деловую беспристрастность. Стоит лишь откликнуться на теплое отношение, и ты тут же обнаруживаешь, что совершил непоправимую ошибку. Например, зачем ему понадобилось задавать вопрос о верности образа?

– Это верный образ,– наконец ответила Вирджиния таким серьезным голосом, что Палмер вынужден был взглянуть на нее. Она сидела, слегка откинувшись назад, и ее глаза больше не наблюдали за ним из глубоких пещер. Свет, падающий с потолка, смягчал очертания ее высоких скул.

– Это верный образ,– повторила она,– образ человека по имени Вудс Палмер-младший, каким я его увидела.

– Шизофреника мистера Палмера?

Она покачала головой: – Сложного мистера Палмера.– Она вздохнула и отпила немного из своего бокала.– Очень крепко,– заметила она. Потом отпила еще.– Очень хорошее виски.

– Еще бы!

– Имея в виду, что на те деньги, которые мы платим Маку,– сказала она,– он может позволить себе покупать самое лучшее. Палмер встал.

– Он должен был явиться в пять тридцать.– Палмер оглянулся, ища телефон, обнаружил его и набрал номер.

– Кстати,– сказала Вирджиния,– мне кажется, Мак представляет импортера этой марки и, вероятно, получает виски бесплатно.

Палмер услышал голос телефонистки.

– Мистер Бернс у себя? – спросил он.– Это мистер Палмер.– Он выслушал, поблагодарил и повесил трубку.– Я думал, телефонистки на коммутаторе умеют лучше врать.

– Он ушел на очень важное заседание? – предположила Вирджиния.

– И когда позвонит, она передаст ему мою телефонограмму,– закончил Палмер,– она, впрочем, не знает, какую.

– Что-нибудь очень внушительное?

– Из нескольких букв.

Она усмехнулась и отпила немного виски.

– Мне казалось, вы с ним отлично уживаетесь. Просто на редкость, принимая во внимание ваш и его характеры.

– У нас все в порядке.

– Вот как? Все в порядке?

– А надо больше?

Она подняла бокал в вытянутой руке и улыбнулась, кажется бокалу.– Вы заслуживаете какой-нибудь медали, как самый хитрый из всех мастеров беседы к востоку от Миссисипи. Вот уже дважды вы сумели увернуться, чтобы не услышать того, что я о вас думаю.