Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— А знаешь, Кэй, — заметил я, — стоит мне только представить тебя среди остальных женщин комитета, и я прямо лопаюсь от гордости.

— От гордости? Чем же тут гордиться?

— Ты выглядишь лучше любой из них, ты значительно красивее.

— Ну, комплимент не особенно лестный.

— Понимаю. Многие из них выглядят какими-то обескураженными и измученными.

— Не то. Они выглядят так, словно им уже не на что надеяться.

— Может, со временем так начинает выглядеть каждый из нас. Видимо, так уж устроена жизнь.

— Да, но ведь жизнь дана, чтобы жить.

Я заметил, что в ту осень Кэй постоянно говорила о жизни. Несколько раз на званых обедах я слышал ее рассуждения о праве жить и решил, что она позаимствовала эту премудрость из какой-нибудь книги, полученной из «Книжного клуба». Что касается меня, то мне всегда казалось, что понятие «жить» не означает ничего другого, как просто жить, и все, но когда однажды за обедом я поделился с Кэй своими соображениями, они явно пришлись ей не по вкусу.

В октябре, задумав обновить свои туалеты, Кэй съездила в Нью-Йорк и по возвращении показалась мне гораздо счастливее. Она то и дело заводила разговор о предстоящем матче с иэльской командой, и вообще я перестал замечать в ней былую рассеянность. Биль Кинг подтвердил, что он обязательно приедет на матч, и мы решили устроить по этому поводу обед. Меня горячо радовало, что Кэй интересуется матчем, но вместе с тем мне хотелось, чтобы она с большим вниманием отнеслась и к предстоящему юбилею нашего выпуска.

Почти каждый выпуск по случаю своего двадцатипятилетия устраивал после матча чай. Опыт показывал, что нам надо как можно чаще встречаться перед празднованием. Устройством чая занималась жена Сэма Грина, Люси, и в конце октября она попросила Кэй помочь ей. Ее записку мы получили во время завтрака, перед моим уходом в контору.

— Кто это? — опросила Кэй. — Она подписывается «Искренне ваша Люси», но я не знаю ее.

— Да ты просто забыла, Кэй. Это жена Сэма Грина. Ты же помнишь Сэма? Он был на нашей свадьбе.

— Нет, не помню.

— Сэма? Сэм — один из моих самых старинных приятелей.

— Ни разу не слышала, чтобы ты когда-нибудь упоминал о нем.

В течение последних нескольких лет я и не думал о Сэме, впрочем, как и о многих других своих старых приятелях, словно их и не было на свете. Но это не меняло моего отношения к Сэму.

— Да, ты права, — ответил я. — Не знаю, почему так получается, но мы не встречаемся с Сэмом и Люси. Сэм учился вместе со мной в школе и университете. Я не прошу тебя питать к нему каких-либо особых чувств, но надо считаться с тем, что он существует. Кстати, именно он подарил нам кофейный сервиз на свадьбу.

— Какой сервиз?

— А тот, что тебе не понравился. Тот самый сервиз с бабочками, который ты не смогла обменять, так как он был куплен в Филадельфии. Так вот, Кэй, не так уж много времени ты потеряешь, если сходишь на чай.

— Я выходила замуж за тебя, а не за ваш университетский выпуск.

— Но я же прошу так мало: в течение часа быть любезной с ними.

— Знаешь, Гарри, напомни мне хотя бы один случай, когда я не была любезна с твоими друзьями. Да, да, хотя бы один случай!

Одним ноябрьским утром я решил проверить список ценных бумаг, проданных с убытком из-за повышения налогов. Поскольку Том Мэксуэлл значительно уступал мне в смысле пригодности к такой кропотливой работе, я закрылся в нашей комнате для совещаний и наказал мисс Ролло ничем не беспокоить меня до завтрака. Но едва я достал из стола бумаги и приготовил все остальное, как дверь тихонько приоткрылась и в кабинет, поправляя очки, заглянула мисс Ролло.

— Мистер Браун и мистер Парселл непременно хотят видеть вас, — доложила она.

Больше она ничего не успела сказать, дверь распахнулась, и в комнату вошел Боджо Браун, а за ним Джек Парселл.

— А, милости просим! Очень любезно с вашей стороны навестить меня.

Любезность проявил прежде всего Джек, обычно страшно занятый своими делами. Но, конечно, и Боджо проявил любезность, запросто заглянув ко мне.

— Ну-ка, выкладывай! — с места в карьер начал Боджо. — Почему ты не пришел на завтрак, устроенный вчера комитетом? Ты будешь работать для нашего выпуска или не будешь? Как обстоит дело со сборником о выпуске?

— С каким сборником?

— Боже милосердный! С биографиями наших выпускников, которые мы предлагаем включить в большой юбилейный сборник. Ты же обещал мне помочь в работе над книгой. Помнишь наш разговор за завтраком весной прошлого года?