Джон Марквэнд - Г. М. Пулэм, эсквайр

— Видишь ли… — Я почти забыл о нашем завтраке весной прошлого года. — В сущности, ничего я тебе не обещал, просто сказал, что постараюсь помочь.

Боджо шлепнул меня по плечу.

— Ну, знаешь! Уж не собираешься ли ты сдрейфить и отказаться от своего слова? Давно пора начать подготовку к юбилею, а никакой подготовкой пока и не пахнет. Вот взгляни на меня. Я занят не меньше, чем ты. И Джек тоже. Ни я, ни Джек не в состоянии выполнить одни всю работу. Ты, как и Цинтия, должны нам помочь.

— Кто это Цинтия? — спросил я.

— Черт возьми! — крикнул Боджо. — Да твоя жена. Ты что забыл имя собственной жены?

— Она вовсе не Цинтия. Она Корнелия.

— Не морочь мне голову. Ее зовут Цинтия. Правда, Джек?

— Нет, ее зовут Корнелия, — ответил Джек.

— Да? Не вижу большой разницы, тем более что спорить нам некогда. Мы все должны помогать общему делу — и жены, и ребятишки, и все остальные. Ты только посмотри на Биля Кинга. Я никогда не был высокого мнения об этом выскочке, но он удивил меня. Сидит и пыхтит над пьесой для юбилейного вечера. Ты тоже обязан помочь нам, Гарри.

— Постой, постой, Боджо! Я же не отказывался помочь.

— Так помогай. Не могу же я один и по печатникам бегать, договариваться о выпуске книги, и писать пригласительные письма, и заниматься всякими другими мелочами. Будешь ты наконец помогать, как обещал, или не будешь?

— Ну уж если ты в самом деле считаешь, что я обещал…

— Слава создателю! Наконец-то он заговорил! Заходи ко мне в контору в четыре часа, мы обо всем потолкуем. Да пошевели, кстати, Цинтию. Молодец, Гарри! Теперь можешь заняться им, Джек. Потряси его как следует.

Джек Парселл вытащил из конверта какие-то бумаги. Мы с Боджо сели, и Джек пододвинул свой стул ко мне.

— Речь идет о сборе денег для обычных подарков и на расходы на развлечения, — сказал он. — Ты, наверное, не читал моих писем?

— Читал, Джек, но не очень внимательно.

— Ничего, Гарри. Вот твое обязательство. Тут все уже заполнено, тебе остается только подписать.

Джек передал мне одну из бумаг и вручил авторучку.

— Молодец, — одобрительно кивнул Боджо. — Прижми-ка его.

— Одну минуту, Джек. — Я натянуто засмеялся. — Вы явно преувеличиваете мои возможности. Я не думал давать столько.

— Мы так наметили, Гарри, — ответил Джек. — Я уже обошел пятнадцать человек, и четырнадцать из них подписали обязательства, не сказав ни слова. С этих денег ты можешь не платить подоходного налога.

— Ну ладно, Джек… Только я уплачу в несколько сроков.

— Молодец! — снова воскликнул Боджо. — Уж кто-кто, а Гарри всегда раскошелится.

Джек аккуратно сложил бумагу, спрятал ее в конверт и вытащил другую.

— Я знаю, что Боджо уломал тебя поработать над составлением сборника, — проговорил он, — но не сможешь ли ты помочь мне в специальном комитете по подаркам? Нам сейчас нужны три-четыре подарка этак тысяч по пять с лишним. Ты когда-нибудь слыхал о нашем коллеге по выпуску Рэнсоме, Джоне Рэнсоме? Может, ты, Боджо, что-нибудь знаешь о нем?

Боджо сжал пальцы в кулак и тихонько постучал себя по лбу.

— Нет. Рэнсом? И он у тебя в первом списке? Хорошо, Джек. Нам придется как следует потрясти его.

— Трудновато, раз мы его не знаем. Не думаю, чтобы этот самый Рэнсом когда-нибудь интересовался нашим выпуском.

— Ничего, — отозвался Боджо. — Мы напишем ему письмо, а после матча с иэльской командой устроим для него маленький обед. Это сделает его добрее. Как его зовут?

— Джон, Джон Рэнсом. Он жил в Данстере и специализировался в области экономики.

— А как его прозвище?

— Понятия не имею.

— Ну ничего. Не так уж важно. Называй его «Джонни» и напиши ему примерно следующее. — Боджо снова слегка постучал себя по лбу. — «Дорогой Джонни! Давненько ты не подаешь о себе вестей, а нам надо бы как-нибудь встретиться. Ты, конечно, будешь присутствовать на игре с иэльской командой, и мы с Боджо Брауном (ты ведь помнишь Боджо?) хотели бы видеть тебя вместе с нами во главе болельщиков. После игры соберемся небольшой компанией, человек пять старых любителей футбола, и где-нибудь пообедаем, поболтаем о добром старом времени и о нашем выпуске. Надеемся, что ты не откажешься присоединиться к нам. Было бы здорово, Джонни, встретиться снова». — Боджо замолчал и взглянул на нас. — Разумеется, — добавил он, — это всего лишь проект, но ничто не заставляет их так оттаивать, как футбол и старые песни. Может, он еще и педераст, а тогда все понравится ему еще больше.

— Не исключено, — отозвался Джек. — Гарри, ты слыхал когда-нибудь о Рэнсоме?