Ричард Форд - День независимости

Странный праздник, что и говорить, и любой из нас, мужчина или женщина, может со временем прийти к выводу, что его собственная роль в навечной отмене возврата к хаотическому и темному прошлому совершенно не очевидна. Объявление независимости словно слишком важная штука, чтобы праздновать его вкупе с другими событиями; словно всем нам достаточно просто быть независимыми и дальше, ведь нормальное человеческое существование следует считать само собой разумеющимся, а если кто-то станет препятствовать этому, вот тогда надлежит сопротивляться, ничем, даже здравым смыслом, себя не ограничивая. Может быть, самое лучшее – просто прожить этот день на манер тех, кто подписал Декларацию (я предпочел бы именно это), – где-нибудь на природе, но невдалеке от дома, наедине со своими мыслями, страхами, надеждами, «мгновениями благоразумия», нацелив все это на пугающий новый мир, который поджидает нас в будущем.

Я направляюсь к большому недостроенному «Ритуалу покупок» на восточной окраине города, где проходит граница самого Хаддама с его лесистым «городом-спутником», миную «Храм Шалом», усопший салон японских автомобилей, «Мадьярский банк» и выбираюсь на старое, идущее к Нью-Брансуику 27-е шоссе. «Ритуалу покупок» предстояло открыться под Новый год, однако после спада на фондовой бирже и последующего «охлаждения» экономического климата его компании-сателлиты («Ти-Си-Би-Вай», «Цветная плитка» и «Гостиница для зверушек») стали приволакивать ноги, и строительство остановили. Я, строго говоря, не опечалюсь, я даже обрадуюсь и не сочту себя изменившим делу развития страны, если вся эта шушера улепетнет в кусты, предоставив заниматься бизнесом коммерсантам нашего города, сказав им: разбейте здесь публичный парк или общественный огород, заводите друзей по-новому. (Но, конечно, такого попросту не бывает.)

На широкой, основательно пропеченной солнцем парковке ожидает начала парада большая часть его участников, блуждая по стоянке в решительно непарадном беспорядке: «колониальный», флейты-и-барабаны, оркестр Академии де Токвиля; отряд «регулярных войск» в енотовых шапках и оленьей коже, а с ним несколько крепких мужчин в длинных деревенских платьях (одевшихся так, чтобы показать: независимости можно добиться и выставив себя на посмешище). Здесь же команда мускулистых, взволнованных, облачившихся в рубашки цветов американского флага ветеранов в инвалидных колясках, одни перекидываются баскетбольными мячами, перемещаясь зигзагами, отъезжая назад, другие просто сидят на солнцепеке, курят и беседуют. Пребывают в ожидании еще один «мустанг», женская клоунская труппа, компания автомобильных продавцов в ковбойских шляпах, готовых повезти на парад избранных нами представителей власти (еще не прибывших), усадив их на задние сиденья новеньких кабриолетов, между тем как ватага политических инженю в детских подгузниках и куртках каторжников последует за ними на грузовой платформе. Шикарный серебристый автобус одиноко стоит под не дающей тени вывеской «Ритуала покупок», в нем поедет оркестр «Банджо и саксофон», прибывший к нам из Довера, штат Делавэр, впрочем, сами музыканты еще не появились. И последнее по счету, но не по значению – два «шевроле-бигфута», один красный, другой синий, стоят в центре парковки, готовые с громом прокатить по Семинарской, замыкая парад, их крошечные кабины схожи с чайными чашками на огромных армированных колесах. (После парада им предстоит раздавить несколько японских машин на Поле сражения Войны за независимость.) В общем, не хватает здесь, на мой взгляд, только гаремной стражи, которая порадовала бы Пола Баскомба.

С того места на обочине, где я остановился, чтобы осмотреть парковку, никакого праздничного воодушевления я не замечаю. Несколько устланных оберточной бумагой платформ пусты и даже не взяты на прицеп. Студенческий оркестр, главное украшение парада, пока не приехал. Церемониймейстеры во фраках (вот кому жарко-то) и треуголках слоняются по парковке со своими «уоки-токи» и пюпитрами, переговариваясь с капитанами парадных команд и поглядывая на часы. В сущности, все выглядит выпавшим из времени, бессмысленным, участники парада переминаются под солнцем в своих дурацких костюмах и кажутся почти такими же потерянными, как химерические бейсболисты вчерашнего Куперстауна, и, уверен, почти по тем же причинам: им скучно, а может быть, их томит тоска по чему-то, чего они толком и обозначить-то не умеют.