Джонатан Франзен - Свобода

– Это общественный транспорт, – возразила девушка. – Купите себе персональный самолет, если не умеете ладить с людьми.

– Да, в следующий раз я, видимо, так и сделаю.

Остаток пути до Вашингтона парочка просидела, развалясь в креслах, откинутых как можно дальше в сторону Каца. Они, судя по всему, его не узнали, а если и узнали, то скорее всего не преминули написать в своих блогах о том, какой придурок этот Ричард Кац.

Хотя ему частенько приходилось бывать в Вашингтоне, низкие здания и диагональные улицы неизменно его раздражали. Он чувствовал себя крысой в правительственном лабиринте. Насколько он мог судить, сидя на заднем сиденье такси, шофер вез его не в Джорджтаун, а в израильское посольство, на усиленный допрос. Пешеходы во всех районах одевались одинаково безвкусно, как будто индивидуальный стиль был какой-то летучей субстанцией, которая испарилась с пустынных вашингтонских улиц и непомерно широких скверов. Весь город как будто отдавал Кацу, одетому в поношенную байкерскую куртку, короткий приказ: “Умри!”

Особняк Берглундов в Джорджтауне, впрочем, имел свое лицо. Насколько знал Кац, Уолтер и Патти не сами выбрали этот дом, но он тем не менее отражал безупречный вкус обеспеченных слов городского общества, как и ожидал Ричард. Черепичная крыша, многочисленные мансарды и большие окна, выходящие на маленькую лужайку. Над кнопкой звонка висела латунная табличка со сдержанной надписью, сообщавшей о существовании “Треста “Лазурные горы”.

Дверь отворила Джессика Берглунд. Кац в последний раз видел ее, когда она была школьницей, и теперь расплылся в довольной улыбке, обнаружив, какой она стала взрослой и женственной. Лицо у нее было сердитое и рассеянное – она едва поздоровалась с гостем.

– Привет… – сказала она. – Идите на кухню.

Джессика взглянула через плечо. В конце длинного коридора с паркетным полом стояла девушка-индианка.

– Привет, Ричард. – Она нервно помахала.

– Секунду, – произнесла Джессика. Она пошла по коридору, и Кац со своей сумкой последовал за ней, миновав просторную комнату, где стояли столы и шкафы с выдвижными ящиками, и другое помещение, поменьше, где он заметил круглый стол. Здесь пахло теплыми полупроводниками и свежей бумагой. На кухне стоял большой деревянный стол, который Кац помнил со времен Сент-Пола.

– Пожалуйста, подождите минутку, – сказала Джессика, проходя вместе с Лалитой в кабинет в дальней части дома.

– Я – представитель молодежи, – донеслось до Каца. – Договорились? Я моложе вас. Понятно?

– Да, конечно. Поэтому так хорошо, что вы приехали. Я просто хочу сказать, что немногим старше.

– Вам двадцать семь?

– Это значит, что я стара?

– Сколько вам было лет, когда у вас появился мобильник? Во сколько лет вы начали выходить в интернет?

– Я училась в колледже. Но, Джессика, послушайте…

– Между колледжем и старшей школой – огромная разница. И люди сейчас совершенно по-другому общаются. Потому что мои ровесники начали учиться гораздо раньше, чем вы.

– Я знаю. И даже не думаю спорить. Я действительно не понимаю, отчего вы так на меня сердиты.

– Почему я сердита? Вы внушили моему отцу, что прекрасно разбираетесь в молодежи, но вы совершенно не разбираетесь и только что это продемонстрировали.

– Джессика, я знаю разницу между эсэмэс и электронной почтой. Я оговорилась, потому что устала. Всю неделю я не высыпалась. С вашей стороны нечестно делать из мухи слона.

– Вы когда-нибудь посылали эсэмэс?

– Я в этом не нуждаюсь, у меня смартфон. То же самое, только лучше.

– Нет, не то же самое! О господи. Вот я о чем и говорю. Если в старшей школе у вас не было мобильника, вы не понимаете, что телефон очень, очень отличается от электронной почты. Это совершенно иной способ общения. У меня есть друзья, которые почти совсем не пользуются электронной почтой. И если вы с папой хотите выступать перед студентами, очень важно, чтоб вы это понимали.

– Ну хорошо. Сердитесь. Сердитесь, сколько вам угодно. Но мне сегодня еще нужно поработать, а потому, пожалуйста, оставьте меня в покое.

Джессика вернулась на кухню, качая головой и сурово сжав челюсти.

– Простите, – произнесла она. – Вы, наверное, хотите в душ и поесть. Наверху столовая, можете пользоваться ею в свое удовольствие. Тут есть… э… – Она рассеянно огляделась. – Есть салат и паста, которую можно разогреть. А еще хлеб. Больше ничего мать так и не купила, хотя на выходные собирается полный дом гостей.