Джонатан Франзен - Свобода

Когда Лалита вела Уолтера обратно к машине, они услышали грохот тяжелой техники. Грохот превратился в рев, и они увидели два гигантских, во всю ширину дороги, экскаватора, залепленных грязью. Оставив мотор включенным, водитель первого из них спрыгнул, чтобы поговорить с Уолтером.

– Сэр, уберите машину, иначе мы не проедем.

– По-вашему, я могу это сделать? – яростно спросил Уолтер. – Вам, черт возьми, правда так кажется?

– Не знаю, сэр, но мы не можем сдать назад. Чтобы развернуться, нам придется проехать целую милю.

Прежде чем Уолтер успел раскалиться, Лалита взяла его за обе руки и пристально взглянула в лицо:

– Позволь мне это уладить. Ты слишком взволнован.

– Не без причины!

– Уолтер, сядь в машину. Немедленно.

Он подчинился и просидел в салоне больше часа, крутя в руках неработающий блэкберри и прислушиваясь к шуму мотора. Какая трата горючего. Когда водитель наконец согласился отъехать назад, вдали снова послышался шум – на сей раз приближались несколько тяжелых грузовиков и бульдозеров. Наконец кто-то решил вызвать полицию, чтобы разобраться с Зорн и ее соратницами. Таким образом в глуши округа Вайоминг Уолтер попал в пробку. Невероятно. Лалита бегала по дороге, спорила с представителями обеих сторон и изо всех сил старалась их умилостивить. Чтобы убить время, Уолтер мысленно составлял список проблем, которые случились в мире с той самой минуты, когда он проснулся в отеле. Прирост населения – шестьдесят тысяч человек. Расширение беспорядочной застройки – тысяча акров. Птицы, убитые домашними и дикими кошками на территории США, – пятьсот тысяч. Истраченная во всем мире нефть – двенадцать миллионов баррелей. Углекислый газ, выброшенный в атмосферу, – одиннадцать миллионов метрических тонн. Акулы, которых убивают ради плавников и чьи трупы выбрасывают в воду, – сто пятьдесят тысяч… Подсчеты, которые производил Уолтер, принесли ему странное злобное удовлетворение. Бывают такие скверные дни, что поднять настроение помогают лишь мысли о плохом и худшем.

Было уже почти девять, когда Лалита вернулась к нему. Она сказала, что один из водителей нашел в двухстах метрах ниже по холму место, где автомобиль сможет развернуться, пропуская тяжелую технику. Водитель дальнего грузовика тем временем вернется задним ходом на шоссе и вызовет по телефону полицию.

– Не хочешь ли добраться до Форстеровой низины пешком? – спросил Уолтер.

– Нет. Надо уезжать немедленно. У Джослин камера. Не нужно, чтобы нас запечатлели там, где будет наводить порядок полиция.

Она целых полчаса переключала скорости и жала на тормоза, а затем еще сорок пять минут они вынуждены были вдыхать вонючие выхлопные газы, дюйм за дюймом ползя по дороге. Оказавшись на шоссе – на свободе, – Лалита стремительно покатила обратно в Бекли, не сбавляя скорости на поворотах и рискованно прижимаясь к обочинам.

Они уже достигли убогих городских предместий, когда у Уолтера запел мобильник – они вернулись в цивилизованный мир. Звонили откуда-то из Близнецов, и номер был смутно знаком.

– Папа?

Уолтер удивленно нахмурился:

– Джоуи? Ну надо же. Привет.

– Ага. Привет.

– У тебя все в порядке? Я даже не узнал твой номер, ты так давно не звонил.

Наступила мертвая тишина, как будто Джоуи положил трубку. Может быть, Уолтер сказал что-то не то? Но наконец сын заговорил – чужим голосом. Как испуганный ребенок.

– Ну да, папа… э… у тебя есть минутка?

– Слушаю.

– Ну… это… дело в том, что… у меня неприятности.

– Что?

– Я сказал, что у меня неприятности.

Каждый родитель в страхе ждет именно такого звонка, но Уолтер на минуту словно перестал быть отцом. Он сказал:

– У меня тоже. Такова жизнь.

В течение нескольких дней после того, как Захария опубликовал в своем блоге их интервью, голосовая почта на мобильнике у Каца пополнялась сообщениями. Первое прислал надоедливый немец по имени Матиас Дренер; Кац смутно помнил, что пытался отделаться от него во время гастролей “Орехового сюрприза” по стране. “Теперь-то, – писал Дренер, – я надеюсь, вы не откажете мне в любезности побеседовать со мной, ведь вы же обещали, Ричард. Обещали?” Дренер не пояснил, каким образом он узнал телефон Каца, но скорее всего это была утечка в блогосферу с салфетки какой-нибудь девицы, которую он подцепил у барной стойки. Разумеется, просьбы об интервью приходили и по почте, и даже в бо́льшем количестве, но с прошлого лета у Каца не хватало присутствия духа выходить в интернет. За сообщением Дренера следовали звонки от жительницы Орегона по имени Эфрази, от жизнерадостного и громогласного музыкального обозревателя из Мельбурна, от диджея со студенческого радио из Айовы, который разговаривал голосом десятилетнего мальчика. Все хотели одного и того же – чтобы Кац повторил то, что он сказал Захарии. Желательно – другими словами, чтобы можно было опубликовать это под своим именем.