Джонатан Франзен - Свобода

– А как насчет мамы?

– Разумеется, она не в восторге.

– Нет, но если бы именно она захотела развода? Что бы ты тогда сказала?

Изумление заставило Джессику позабыть обо всем, что говорила Патти.

– Сомневаюсь, что ей бы этого захотелось, – сказала девушка. – Разве что папа бы ее заставил.

– Она достаточно счастлива в браке?

– Ну, Джоуи говорит, что нет. Думаю, мама наговорила Джоуи много такого, о чем не знаю я. Или просто он врет, чтобы меня расстроить. То есть она все время смеется над папой, но это ведь ничего не значит. Мама всегда надо всем смеется, и надо мной тоже, конечно, – когда меня нет поблизости и я не могу услышать. С ее точки зрения, мы такие забавные, и от этого я просто на стенку лезу, но она очень нас любит. Сомневаюсь, что она хоть раз думала о том, чтобы все изменить.

Кац задумался, правда ли это. Патти сама четыре года назад говорила, что не намерена оставлять Уолтера. Но тело Каца упорно твердило об обратном, да и Джоуи, возможно, разбирался в вопросах материнского счастья лучше сестры.

– Твоя мама – странный человек…

– Когда я не злюсь, то переживаю за нее, – призналась Джессика. – Она очень умная и всегда мечтала лишь о том, чтобы быть хорошей матерью. Когда у меня будут дети, я ни за что не буду сидеть дома целый день, это уж точно.

– То есть ты тем не менее хочешь детей. Невзирая на проблему перенаселения.

Джессика округлила глаза и покраснела.

– Одного или двух. Если встречу правильного мужчину. Что маловероятно в Нью-Йорке.

– Нью-Йорк – жестокий город.

– Спасибо, что сказали. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой маленькой, почти невидимой, приниженной, как в последние восемь месяцев. Я думала, Нью-Йорк – отличное место, чтобы найти вторую половинку, но все парни здесь либо неудачники, либо придурки, либо женаты. Это ужасно. То есть я не красавица, вовсе нет, но, по-моему, вполне стою пяти минут вежливого разговора. Прошло уже восемь месяцев, а я по-прежнему жду этих пяти минут. Мне даже больше не хочется развлекаться, это так деморализует…

– Дело не в тебе. Ты красивая девочка. Возможно, ты слишком хороша для Нью-Йорка. Там же все основано на неприкрытой выгоде…

– Но почему здесь столько девушек, похожих на меня, и так мало парней? Может быть, нормальные парни едут в другое место?

Кац принялся вспоминать молодых людей из числа своих нью-йоркских знакомых, включая прежних приятелей по “Ореховому сюрпризу”, и понял, что не может назвать ни одного, кто был бы достоин свидания с Джессикой.

– Девушки приезжают, чтобы заниматься издательским делом, искусством и всякими некоммерческими штуками. А мужчин интересуют бизнес и музыка. Происходит так называемый эффект самоотбора. Все девушки хороши и интересны, а парни – сплошь придурки вроде меня. Не принимай близко к сердцу.

– Мне бы так хотелось хоть раз сходить на приличное свидание.

Кац пожалел, что похвалил внешность Джессики. Это могло показаться флиртом, и он надеялся, что девушка не восприняла его слова в качестве приглашения. К сожалению, Джессика, видимо, именно так и подумала.

– Вы действительно придурок? – уточнила она. – Или наговариваете на себя?

В ее голосе прозвучала пугающая нотка заигрывания. Кац решил, что нужно пресечь это в корне.

– Я приехал, чтобы помочь твоему папе, – сказал он.

– Ничего дурного я здесь не вижу, – поддразнила она.

– Поверь мне, я плохой человек. – Ричард постарался взглянуть на Джессику как можно суровее и убедился, что она слегка напугана.

– Не понимаю… – произнесла девушка.

– Я тебе не союзник на индийском фронте. Я твой враг.

– Что? Почему? В чем дело?

– Говорят тебе, я плохой человек.

– О господи. Ну и ладно. – Высоко подняв брови, Джессика обвела взглядом стол – смущенная, испуганная и одновременно раздосадованная.

– Между прочим, паста – просто объедение. Спасибо тебе за то, что ты ее приготовила.

– Не стоит благодарности. Салат тоже ешьте. – Она поднялась из-за стола. – А я, пожалуй, пойду наверх и почитаю. Скажите, если что-нибудь еще понадобится.

Кац кивнул, и Джессика вышла. Ему было жаль девушку, но в Вашингтон он приехал по грязному делу и не видел смысла подслащать пилюлю. Закончив с ужином, он внимательно изучил обширную библиотеку Уолтера и еще более объемное собрание дисков, после чего поднялся в комнату Джоуи. Ему хотелось зайти к Патти, а не сидеть и не ждать, когда она сама к нему придет. Ждать – слишком уязвимая позиция, вовсе не в духе Каца. В обычное время он терпеть не мог беруши, потому что от них звенело в ушах, но сейчас Кац вставил затычки, чтобы не прислушиваться к шагам и голосам.