Ивайло Петров - Облава на волков

— Мы забыли ее спустить, — сказал Марчо. — Пойду отвяжу.

— Возьмите фонарь! — сказала мать.

Они спустили собаку с цепи, и она с радостным визгом помчалась по двору, а оттуда на улицу. Парни вместе с матерью пошли к кошаре, тетушка Танка вошла первой с фонарем в руке и, высоко подняв его над головой, оглядела от края до края весь потолок. Потом они обошли хлев, нижние комнаты дома, обшарили каждый уголок во дворе и пошли в сад. Тетушка Танка по-прежнему шла впереди с фонарем в руке, оглядывая каждое дерево и каждый куст, а сыновья следовали за ней. Когда они дошли до ограды, перед ними внезапно выросли двое и спросили, что они делают в саду в такое время. Верные джелебовской привычке хранить в тайне свои семейные дела, все трое молчали — признаваться, что они ищут пропавшего отца, им казалось нелепым и постыдным, а другую причину они не могли придумать. Молчали и люди по ту сторону ограды. Это был ночной патруль, который заподозрил что-то неладное в том, что люди в такую пору бродят по саду. Многие частники тайком молотили пшеницу, резали скот или закапывали зерно в землю, и патрульные хотели проверить, не совершается ли здесь что-то незаконное.

— Тетя Танка, что вы здесь делаете? — спросил еще раз один из патрульных.

— Илийчо, ты?

— Я, тетя Танка.

— Что мы здесь делаем? Да вон, скоро светать начнет, а Киро еще домой не вернулся. Мы подумали, вдруг ему худо стало, упал где-нибудь во дворе.

Илийчо был одним из тех бригадиров, которые оказались в клубе, когда Стоян Кралев накинулся на Киро Джелебова, а потом и на своего брата.

— Да я его вечером в клубе видел. Он за какими-то справками пришел, а секретарь ему выволочку устроил.

— Из-за чего?

— Да из-за этих самых справок, для сыновей которые. Когда, говорит, станешь кооператором, тогда и получишь.

— А Киро что сказал?

— Ничего не сказал. Встал и вышел.

Тетушка Танка с сыновьями ушли в дом, а Илийчо с напарником пошли в обход по улицам. Через несколько часов все село уже знало, что Киро Джелебов пропал.

А в это время Киро Джелебов шел с каким-то старцем по склону, усеянному валунами и поросшему странными деревьями, кустарником и цветами. Деревья были усыпаны таким количеством разнообразнейших плодов, что он не мог оторвать от них глаз, а благоухание цветов навевало блаженство. По обе стороны тропинки бежали игривые ручейки, по лужайкам гуляли птицы с золотым оперением, внизу сверкала река с прозрачно-голубой водой. Киро оглядывал эти невиданные чудеса и в то же время пытался понять, кто этот старец, что идет рядом. Он поглядывал на него искоса и находил, что тот похож на старенького отца Энчо, который накинул на себя расшитый стихарь, как будто только что вышел с богослужения. Но у отца Энчо не было таких роскошных белых волос, какие спускались легкими волнами по плечам старца, кроме того, отец Энчо прихрамывал и был очень разговорчив, так что вряд ли они могли бы столько времени идти молча. Киро пытался его обогнать, чтобы заглянуть ему в лицо, но при каждой такой попытке ноги его наталкивались на какое-то невидимое препятствие. Когда он еще раз попытался разглядеть старца, его профиль преобразился в профиль Стояна Кралева — нос с горбинкой, густой седеющий ус и выступающий вперед подбородок, из-под которого виден воротник кителя. И склон, по которому они поднимались, менялся так же, как менялось лицо старца, — то голая поляна, усеянная серыми валунами, то сказочный сад. Когда они дошли до самого верха, Киро понял, что они на Скале — в заброшенной местности с глубоким сухим логом, на самом краю сельских угодий. Он обернулся назад и увидел, что сухая каменистая тропинка усеяна ковриками пестрых цветов в форме человеческой ступни, и понял, что это следы старца.

— Ну как, узнал, кто я? — заговорил, наконец, старик.

— Узнал, — содрогнувшись от страха и восторга, сказал Киро. — Ты — господь!

— Узнал, наконец, боженьку, — улыбнулся старец. — А боженька явился к тебе, чтобы тебе помочь распознать, что у тебя на душе.

Они стояли теперь друг против друга, и Киро мог посмотреть старцу в лицо. Лицо это в окаймлении белоснежных волос излучало сияние, которое Киро улавливал душой, и душа его ликовала, опьяненная какой-то сладостной негой. «Господь, сам господь, — думал он и не знал, как выразить свой восторг и радость. — Господь спустился ко мне, ни к кому до сих пор не спускался, а ко мне спустился».

— Ты веришь в меня? — спросил его господь.

— Верю, господи, верю! — ответил Киро Джелебов и услышал, как голос его, словно эхо, прокатился по каменной пустыне.