Титус Попович - Жажда

— Что Папп, не человек? — в упор спросил он Пику, который продолжал стоять, растерявшись от неожиданности.

— Человек…

— Разве он не живет в нашей стране? Живет. Тогда законы страны имеют власть и над ним. А закон отнимает у него землю.

В ответ на его слова со всех сторон посыпались вопросы:

— Когда ты приехал, дружище?

— Останешься у нас?

— А мельница? Так вот оно как…

— Твоя правда, на фронте мне тоже так говорили!

— Да заткнись ты, Пику!

— Так вот, — продолжал Арделяну, вытирая лоб. — Завтра созовем всех и выберем комиссию по разделу земли… Все, кому полагается по закону, получат… Яснее быть не может.

Гэврилэ Урсу устало поднялся со своего места, поклонился всем присутствующим и молча направился к дверям. Пику схватил его за рукав.

— Постой минутку, будь добр, а этому я сейчас укорот сделаю.

Арделяну с улыбкой посмотрел на него снизу вверх. Растерявшись, Пику взглянул на него, потом на дверь, за которой исчез Гэврилэ.

— Тогда… — пробормотал он, — тогда и мне полагается. Я тоже был на фронте и надорвал там здоровье.

— Это мы еще посмотрим… Прежде всего получат вдовы и самые бедные.

Пику помялся и, не найдя что сказать, быстро вышел, хлопнув дверью. Вслед ему послышался смех, а один из крестьян поднес палец к виску, давая понять, что Пику не в своем уме.

— Так как же с землей? — спросил, широко улыбаясь, Битуша и потянулся через стол к Арделяну. В соседней комнате чей-то хриплый голос запел:

— Заглохни! — рявкнул парень с повязанной головой и швырнул в дверь пустой стакан. Наступила тишина. Потом в дверях появилась маленькая сморщенная мордочка писаря Мелиуцэ. Он был взбешен, но, заметив Арделяну, расплылся в улыбке и направился к нему с протянутой рукой.

— Как живешь, Арделяну?

— Хорошо, Мелиуцэ, — ответил тот.

Секунду стояла тишина, затем взрыв хохота заполнил всю комнату.

— Так вот, поместье Паппа… — начал Арделяну.

Гэврилэ Урсу не успел еще уйти далеко. Он шел медленно, спрятав голову в плечи, и что-то бурчал себе под нос. Это не удивило Пику, который считал своего так называемого брата не совсем нормальным. Но теперь Гэврилэ был ему нужен, и Пику решил терпеливо сносить все его причуды. Он догнал старика и положил ему руку на плечо. Гэврилэ не остановился и даже не обернулся, а только спросил вполголоса:

— Что тебе?

— Поговорим. Нам надо поговорить, Гэврилэ.

— Слушаю.

— Может, к себе позовешь?

— Нет, — мягко ответил Гэврилэ.

— Почему так?

— Говори, что хотел, — так же тихо и ласково сказал Гэврилэ.

Пику задохнулся от злости, перед глазами у него поплыл красный туман, но он все же сдержался и продолжал молча идти рядом с Гэврилэ до мостика через протоку. Сквозь тучи проглядывал узкий серп луны, и здесь, на мосту, Пику рассмотрел, что Гэврилэ бледен, как мертвец. Он заставил его остановиться и опереться на гнилые перила мостка.

— У тебя есть деньги? — спросил Пику и, не дожидаясь ответа, сбивчиво и страстно заговорил, брызгая слюной и наскакивая на собеседника.

— Все считают меня полоумным, и пусть… Наплевать! У меня есть голова на плечах. Если бы я мог дать тебе ее взаймы хоть на денек… Мы оба вышли бы в люди. Вот так, дружище, стали бы большими людьми… А потом будь что будет. Только эти оборванцы боятся завтрашнего дня… Скажи, сколько у тебя денег?

— Много, — ответил Гэврилэ таким тоном, что Пику не понял, шутит он или нет, но все же решил принять его слова за правду.

— И у меня есть кое-что, немного, правда, но, поможет бог, еще достану. Теперь слушай внимательно, давай купим поместье Паппа. На двоих.

Пику широко расставил ноги, упер руки в бока и, довольный, усмехнулся, обнажив обломки зубов. Гэврилэ окаменел, хотел что-то сказать, смешался. Его растерянность бесконечно обрадовала Пику. Он снисходительно засмеялся и обнял старика за плечи.

— Слушай меня, как бога прошу. Они приберут к рукам поместье… Заберут, даже если в них будут стрелять солдаты. Все равно заберут. Закон на их стороне. У этого шпиона директора большая власть. А на что Паппу поместье? Плевать он на него хотел. Даже не заглядывает туда.

— Заглядывал лет пятнадцать назад… Как-то летом…

Пику раздраженно махнул рукой.

— Да провались он. Лучше слушай меня. Поедем к нему и скажем: коммунисты хотят отобрать у вас землю. Продайте ее нам, мы дадим хорошую цену. Заплатим ему только четверть всех денег, и пусть катится в тартарары. Да не сердись, что я ругаюсь, — привык. Понимаешь? Пусть он даст расписку, что получил все деньги. Пообещаем, что, ежели времена изменятся, мы вернем ему землю по прежней цене или немного подороже, чтобы и нам была выгода. Гэврилэ, сколько у тебя денег?