Титус Попович - Жажда

— А ты, — обратился Митру к Софрону, — шагай за мной, — и, опередив его, вошел в канцелярию, зажег лампу и осмотрелся. — Видать, Софрон, ты не знаешь, что у нас новое правительство? Где портрет доктора Грозы [15] Петру Гроза (1884—1958) — выдающийся румынский политический деятель, председатель первого демократического правительства, впоследствии председатель Президиума Великого Национального Собрания Румынии. , я что-то его не вижу? Или тебе не по душе его личность? Антонеску поприглядней?

Софрон окончательно смешался. Он попытался что-то ответить, но поперхнулся и закашлялся.

— Ладно, — уже мягче сказал Митру, — завтра сам повешу. Давай ключи.

Дверь осторожно отворилась, и вошел Гочиман в полном обмундировании с карабином за плечом.

— Жду ваших приказаний, господин староста, — отрапортовал он, встав по стойке «смирно».

— Постой где-нибудь в сторонке, пока не освобожусь.

— Есть!

Митру взял ключи, протянутые Софроном, и задумчиво подбросил их на ладони.

— Все тут, — сказал Софрон.

— Хорошо. Тогда можешь идти, не то похлебка остынет. А ну постой, чуть было не забыл. Ты ведь большой приятель с Лэдоем?

— Какое там. Заходит иногда. Не выгонишь ведь…

— Ну, тогда до свидания.

Не дожидаясь ухода Софрона, Митру повернулся к Гочиману.

— Давно ты в Лунке?

— Да уж лет пятнадцать, господин староста.

— И не надоели тебе здешние люди?

— Что вы, господин староста. Пришлись мне по душе.

— Зато ты им надоел. Ты им больше не нужен, понимаешь? Жалованье за этот месяц получил?

— Нет, вашество… да я…

— Постой. — Митру направился к денежному ящику, долго подбирал нужный ключ и наконец вытащил кипу денег.

— Сколько тебе следует?

— Две тысячи восемьсот.

— Получай. А теперь слушай: господство ваше кончено на веки веков. Теперь власть наша; тех, кто вас терпеть не может… достаточно поиздевались над нами, бедняками. Собирай свои наворованные манатки и скатертью дорога. Глигор!

— Что тебе?

— Возьми винтовку, посади его в телегу и свези за околицу, а там отдай оружие, да не забудь вынуть патроны, чтобы он не выстрелил тебе в спину. Скажи ему на прощание, что ежели еще раз увижу его в наших краях, то припомню все грехи. Слышишь, Глигор? А после этого поезжай ко мне домой и скажи, что я, мол, в примэрии, старостой стал.

Дрожащими руками Гочиман протянул карабин. Ему казалось, что все это дурной сон и Митру даже не человек. Потом он подумал, что Глигор может пристрелить его у околицы, и похолодел от ужаса.

Арделяну решил не оставаться на ночь у Теодореску. Он плотно, с аппетитом поужинал и сказал, что пойдет на квартиру, где прежде жил и оставил кое-какие книги и вещи. Джеордже проводил его до ворот. Там они присели на источенный дождями камень и закурили.

Этот весенний вечер в Лунке был необычно шумным, людям не спалось. Дверь корчмы ежеминутно открывалась, выбрасывая до самой дороги оранжевую полосу света; изнутри слышались шумные возгласы.

— Почему вы не захотели остаться у нас? — лениво обратился Джеордже к Арделяну, думая о чем-то другом.

— Так лучше. Нам пока следует рассредоточиться.

— Нечто вроде форпостов.

— Да, пожалуй, — Арделяну шумно затянулся. — Знаете, нам необходимо создать здесь партийную организацию. Кроме Кулы и вас, здесь есть коммунисты?

— Нет. Но теперь, после сообщения о разделе земли, многие запишутся.

— Что случилось с Митру Моц? Что он натворил сегодня в Тырнэуць?

Джеордже замялся, не зная, следует ли рассказывать. Он жалел, что ударил Митру, но и этого нельзя было скрывать.

— Воровал… Я встретил его с кучей барахла и ударил по щеке.

— Зачем?

— У нас должны быть очень чистые руки.

— От драки они чище не станут, — усмехнулся Арделяну.

— Это так, но…

— Он очень беден, не так ли?

— Страшно… — Джеордже запнулся, подумав: по сравнению с кем и с чем? — У него нет даже дома… За пощечину я извинюсь…

— Не стоит, он и так забудет, — сказал, вставая, Арделяну.

— Нет, не забудет, — сказал Джеордже, и тут же подумал: «Люди злопамятны, те, кто надеется на их короткую память, ошибаются».

— Завтра утром приду, — продолжал Арделяну, протягивая руку. — Оповестим народ о реформе. Что за человек здешний староста?

— Жулик, кулак.

— Выгоним. На его место нужен уважаемый всеми человек.

— Может, Гэврилэ Урсу?

— А захочет ли?

— Не знаю. Не думаю, но если разберется, поймет, что мы хотим, будет с нами.