Александр Сегень - Эолова Арфа

— М-м-м... — раздалось в трубке. Адамантов позвонил Незримову на «Мосфильм», где у того имелся свой кабинетик. — Ёлфёч, нам просто приятно беседовать с вами, независимо от пользы или не пользы.

— Отпустите меня. В конце концов, я уже не мальчик, лауреат Государственной премии, — жалобно ухватился Эол Федорович за свой лавровый венец.

— Это нам известно, — засмеялся Адамантов. — Я, кстати, тоже уже подполковник. А недавно получил орден Ленина.

— Поздравляю. Искренне рад за вас. Поверьте, я очень уважаю вас и вашу деятельность. Но давайте договоримся, что я сам вам позвоню, когда будет надо. У вас тот же номер телефона?

Отказавшись встречаться с Адамантовым, он почувствовал облегчение, но вскоре родилась тревога: как бы не последовали меры. Да, собственно, встречи с Родионом Олеговичем не слишком тяготили его, и случались они не часто, два-три раза в год, чепуха. Зачем он вдруг заартачился? Ничего, пусть знают, что он уже в известной мере величина.

За два дня до Нового года американский «Локхид-Тристар» при посадке в Майами упал в болото. Погибли девяносто девять человек. Семьдесят семь покалечились, но спаслись.

Новый год Незримовы скромно встречали вдвоем на своей даче, а потом весь январь и февраль по вечерам Арфа училась вождению: они готовились купить себе машину. У Эола права имелись еще со времен покупки «индиго». Ньегес увлеченно продолжал работать над «Бравым солдатом». Жизнь била ключом.

21 февраля 1973 года ливийский «боинг» отклонился от курса, был сбит двумя израильскими боевыми самолетами и упал на Синайском полуострове. Погибли сто восемь человек.

Изумрудная двушка. ВАЗ-2102. Заднеприводный, с кузовом типа универсал. Шестьдесят две лошадиные силы. При желании заднее сиденье раскладывается, спинки передних сидений откидываются, и можно спать двум-трем человекам. Мечта любого автомобилиста семидесятых годов. И эту мечту Эол подарил Арфе на ее двадцатипятилетие. К тому времени они уже получили права и в свободное время знай себе наруливали по внуковским улицам и проселкам, наращивая водительский опыт, а двушка получила красивое прозвище Эсмеральда, что в переводе с испанского — Изумрудная.

Азербайджанец Чингис Юнус-оглы Рзаев плохо владел русским языком и совсем не знал никакого иностранного, но с этим весьма легким багажом знаний пытался поступить не куда-нибудь, а в институт международных отношений. Получив от ворот поворот, обиделся на советскую власть и решил эмигрировать во враждебный по отношению к Советскому Союзу Китай. 17 мая из Москвы вылетел Ту-104, он совершил посадку в Челябинске, затем перелетел в Новосибирск, далее в Иркутск, и именно здесь Рзаев сел на него, имея при себе пятикилограммовую самодельную бомбу. При подлете к Чите, конечной остановке маршрута, террорист приказал стюардессам, чтобы те передали экипажу требование лететь в ближайший китайский аэропорт. Среди пассажиров оказался милиционер Ёжиков, имеющий при себе пистолет Макарова. Двумя выстрелами в спину он смертельно ранил Рзаева, но тот успел привести в действие свою адскую машину, произошел мощный взрыв. Самолет разрушился на несколько крупных осколков, которые вместе с телами рассеялись на протяжении десяти километров. Погибли все восемьдесят человек невинных и один террорист.

— Здравствуй, отец.

— Что-то новенькое. «Отец»... — усмехнулся Незримов при виде Платона, стоящего у калитки их дачи. Такого роста, как он, только полноватый и лицом больше похож на мать. Обыкновенный студентик в клетчатой рубашке и серых техасах. И первая мысль: надо ему будет настоящие джинсы достать, сам Эол разгуливал в «супер райфлах». — А что там с баррикадами? Их уже разобрали? Помнится, ты был на другой стороне...

— Мама погибла.

— Как это?

— Она летела в этом самолете.

— В каком? — Незримов с минуту осознавал сказанное. — Который разбился под Читой?

— Да.

— А зачем она туда летела?

— На бабушкину свадьбу.

— Куда-куда?!

— Бабушку полюбил один военный. Тоже вдовец. Перетащил ее в Читу.

— Молодец, бабуля! Ты уверен, что... твоя мама... была там, в самолете?

— Надо ехать туда на опознание. Ты сможешь вместе со мной?

Так чешская писательница в последний раз вторглась в их жизнь. Незримов полетел в Читу. В полете отец и сын долго не разговаривали друг с другом, покуда Платон не сказал:

— Ты знаешь, в последнее время она как-то очень изменилась в отношении тебя.

— Вот как?

— Она даже сказала, что виновата перед тобой. Но она тебя очень любила и не могла простить измену.