Александр Сегень - Эолова Арфа

В те времена самолеты, прилетавшие во Внуково и улетавшие из него, еще не делали крюк в обход дач знаменитостей и заповедного Ульяновского леса, иной раз мерещилось, вот-вот сядут на крышу дома или совершат посадку на водную гладь пруда. К их гулу привыкли, но иной раз эта привычка отказывала, и вскипало сильное раздражение на мощный гул.

— Разве затем человек научился летать, чтобы так вот? — злился потомок богов. — Почему до сих пор не придуманы бесшумные летательные аппараты?

Он стал подумывать о какой-нибудь тихой и невинной экранизации, где никто не погибает, никого не мучают. Эх, до чего же Самсоша хорошо снял «Попрыгунью», хотя там Дымов в финале умирает, но Бондарчук жив-здоров себе, после «Войны и мира» снял «Ватерлоо», теперь вон чеховскую «Степь» намеревается освоить.

— Саня, может, нам за Чехова пока взяться? Мне страшно нравится его «Дуэль».

— Здрасьте! «Дуэль» уже Хейфиц будет снимать.

— Какую? Я слышал, он «Плохой, хороший человек», там еще Высоцкий и Даль будут, Максакова...

— Здрасьте вам с тапочкой! Это и есть «Дуэль», только он название позаковыристее придумал.

— Вот гад! Давай подыщем что-нибудь веселое из классики.

— А как же летучий человек?

— Да что-то он не летит.

Но не успел кончиться август — новая страшная катастрофа: сто два человека погибших, аэрофлотовский Ил-18Б при посадке в Магнитогорске, пожар в багажном отделении, возгорелась пиротехника, какие болваны ее перевозили!

— Ёлфёч, до нас дошли сведения, что известная вам гражданка написала донос в МИД. Можем принять меры, чтобы впредь этого не повторялось.

— Не надо, Родион Олегович, — поморщился Незримов на заботливое предложение Адамантова, с которым встретился в середине сентября в «Метрополе» и выдержал нудный разговор, опять о Солженицыне, теперь еще и о Бродском, с какой стати, если он летом уже усвистел в свою эмиграцию, и о Германе, что это Ёлфёч вдруг кинулся его защищать с фильмом о предателе, и так далее. Общение с симпатичным и крайне вежливым кагэбэшником уже вызверивало Незримова своей какой-то бесполезностью. Уж лучше бы заставили войти в штат и честно служить государственной безопасности. Или бы арестовали, пытали, требовали признаний. А тут — ни то ни сё!

— Родион Олегыч, вот ваша организация всесильна, так?

— Не всесильна, но... В целом да.

— Можно мне вас попросить? Сделайте так, чтобы самолеты не разбивались, а то бьются в этом году как бешеные.

— Шутите? — Адамантов мягко и очаровательно улыбнулся.

— А вы попробуйте.

— Ладно, постараемся. А если по-серьезному? Есть какие-то просьбы?

— Есть. У меня сын в этом году школу закончил. А я даже не знаю, поступил он куда или нет.

— В Орджоникидзе.

— То есть?

— В МАИ. Авиационный институт имени Орджоникидзе. Факультет «Авиационная техника», если не ошибаюсь. Вот, кстати, он-то и займется выполнением вашей просьбы. Когда окончит.

— О-фи-геть! — разинул рот потомок богов. Покуда он не знал, как осуществить мечту о фильме про летучего человека, его сын, хоть и предатель, хоть и взял себе паспорт на имя Платона Платоновича Новака, поступил в авиационный. Молодец парень. Хоть и иудой оказался.

1 октября 1972 года аэрофлотовский Ил-18 Сочи — Москва через четыре минуты после взлета по непонятной причине пытался сесть на воду, но из-за сильного крена не смог этого сделать и ударился о морскую поверхность, погибло сто девять человек.

— Ну и что ты теперь скажешь? Не летаем, я идею забросил, перечитываю русскую классику в поисках... А оно все равно.

— М-да, теперь я в недоумении.

После череды ссор наступил период новой влюбленности друг в друга, отпуск в Алупке, двое загорелых, стройных, подтянутых, ему сорок один, ей двадцать четыре, здоровья через край, вся жизнь впереди, сколько задумано свершений, сколько идей вьется, как сладко подолгу утомительно целоваться, прежде чем приступить к главному делу, как радостно подолгу беседовать о самом разном и интересном, прежде чем снова начать целоваться!

— Они упали где-то вон там, а мы как раз в это время купались, и может быть, когда ты гладил меня по спине, там они испускали последние вздохи. Сколько же всего катастроф в этом году?

— Я подсчитал: вчерашняя катастрофа — четырнадцатая.

В Крыму отдыхали вместе — Незримовы и Ньегесы, режиссер и сценарист увлеченно перерабатывали в единый сценарий несколько рассказов Тэффи, которую открыл Конквистадор. Наконец-то забрезжило осуществление давней мечты снять легкую кинокомедию, без гайдаевщины, но с данелиевщиной, с горчинкой, но тоже легкой, и со вкусной грустинкой, по названию одной из ее книг — «Ничего подобного». Когда читали женам очередные порции сценария, те приходили в неописуемый восторг: