Александр Сегень - Эолова Арфа

— А салат «Цезарь»... У-у-у! Никто так не сможет, как она. До чего же лагодне!

— Как-как?

— «Вкусно» по-чешски.

— А вы что, с ней и чешский учили?

— А как же, ведь мы чехи с ней. Сме чещи. Знаете, какой у нас, чехов, красивый гимн? Начинается со слов: «Где мой дом? Где мой дом?» Вот послушайте. — И он запел, старясь не фальшивить:

Кде домов муй? Кде домов муй?

Вода хучи по лучинах... —

Но сразу сфальшивил и сбился.

— Так может, тебе в Чехословакию? — с явной надеждой на положительный ответ спросила Марта Валерьевна.

— А что, я мечтаю, — не слыша издевки, кивнул Платон Новак. — Говорят, Прага самый красивый город на земле.

— Мы там были с Эол Федоровичем не раз. Париж красивее.

— Париж — банально. Я собираю открытки с видами Праги. Закачаешься!

— Эол Федорович, вы не могли бы нам с Платошей организовать поездочку? — Таня уже тоже начинала качать права.

— Простите, Таня, — вместо ответа спросил Незримов, — а ваши родители знают, что вы уже, так сказать, живете с молодым человеком и все такое?

— А что тут? Я, в отличие от него, уже совершеннолетняя. Сейчас, Эол Федорович, нравы другие, не то что у вас раньше.

— По миру шагает сексуальная революция, — добавил Платоша.

На даче им предоставили дальнюю комнату, но и оттуда доносились характерные звуки юношеских любовных утех.

— Таня, а вы тоже чешской национальности?

— Нет, я целиком руссиш швайн. Но полностью поддерживаю чехов.

— А их надо в чем-то поддерживать?

— Разумеется. В их справедливой борьбе за независимость.

— Независимость? От словаков?

— Не будем об этом. Вы же сами все прекрасно знаете, — понижая голос, сказала Таня, а Платон, закатив глаза, произнес по-чешски:

— Независлость.

Ночью Марта Валерьевна шептала:

— Боже, как они оба глупы, что он, что она. Уж извини...

— Да ладно, думаешь, я не вижу? Глупы беспробудно. И это мой сын! Постоянно испанский стыд испытываю. Точнее, чешский.

— Хорошо хоть, сороковой день в июне прошел, а то бы он нас заставил отмечать.

— Муй ему! Как там в его гимне поется.

— Ёлкин! Как не стыдно!

На день рождения Незримов подарил сыну настоящие «Супер райфл», такие же, как носил сам.

— О, клёво! — грустно обрадовался Платон, так, будто ожидал десять пар таких, а получил только одну.

Тринадцатого августа был понедельник, перенесли на воскресенье девятнадцатого. приехали однокурсники, а главное, на что больше всего рассчитывал именинник, его старые друганы Игорь Громыко и Володя Ильинский, причем Володя со своим прославленным отцом Игорем Владимировичем, его дача располагалась прямо напротив Орловой и Александрова, и Незримовы нередко раскланивались с легендой советской кинокомедии, неповторимым Тапиокой, Бываловым и Огурцовым.

— Вы зря не снимаете комедий, — сказал он Незримову. — У вас получится. Вы очень тонко-остроумный человек.

— Всю жизнь мечтаю снять комедию и позвать вас в ней сыграть, — отозвался любезностью хозяин дачи.

Платон как-то с самого начала показывал себя гостям в роли хозяина дачи:

— Пруд чистый. Это, конечно, не Махово езеро, но мы здесь купаемся. Дачу мы построили как у Орловой.

— Это, конечно, не дворец Ксанаду, но мы здесь живем, — съязвила Марта Валерьевна.

— Познакомьтесь, ребята, это Марта Валерьевна, супруга моего отца.

Несмотря на его пренебрежительный тон, все кинулись расшаркиваться перед ее талантами, ее радиоголосом, ролью Ляли Пулемет, ах, почему вы больше нигде не снимаетесь? а правда, что вы предпочли стать дипломаткой, а не актрисой? Она искренне хохотала:

— Впервые слышу такое классное слово — «дипломатка»! Как «свиноматка». Или «пчеломатка».

— А это мой отец, Эол Федорович.

— Он, конечно, не Орсон Уэллс, но мы с ним живем, — вновь съязвила Марта, уже не сомневаясь, что сегодня они окончательно и бесповоротно разругаются с Платоном Новаком, избавятся от него если не навсегда, то надолго.

— А зачем мне быть Орсоном Уэллсом?

И снова ахи и охи: вы такой выдающийся режиссер, мы смотрели все ваши фильмы: «Голод», «Страшный портрет», «Женитьба Димы Горина»...

— Не женитьба, а карьера, и это не мой фильм, а Мирского и Довлатяна. Вы сначала будете купаться, а потом за стол или наоборот?

— За стол! За стол! — командовал Новак.

Но прежде чем начать пир, слушали принесенную Володей Ильинским свежую пластинку «Темная сторона Луны», и Незримову так понравилось, что загорелся некоторые мелодии использовать в очередной ленте. Он уже знал про «Пинк Флойд» по музыке к недавнему фильму Барбе Шрёдера «Долина» и альбому «Скрытая облаками». В последнее время потомок богов увлекся новой западной музыкой, ему дико нравились диски «Дип Пёрпл» и «Юрай Хип», которыми снабжал Ньегес: у испанца открылся какой-то канал через родственников, живущих в Европе. И молодежь страшно удивилась, что представитель не их поколения так разбирается в ультрасовременной музыке стиля тяжелый рок. Помня битломанию Володи, Незримов даже выразил пожелание, чтобы «Битлз» снова воссоединились, хотя ему нравилось у них далеко не все, но Володя горестно сожмурился: