Венсан Равалек - Гимн шпане

А пока мне надо было развеяться и переключиться. Мари-Пьер уже давно хотела побывать в Лувре, я как раз был рядом и решил заскочить — если мне понравится, что нам мешает сходить туда вдвоем, к тому же, говоря по правде, я совершенно не представлял, чем еще занять свободный день. Музейную площадь наводняли туристы, и очередь тянулась метров на пятьсот. Стало так жарко, что мне пришлось снять пиджак; стоя на открытом воздухе под палящим солнцем, я вмиг покрылся потом. Но вот бесконечное ожидание подошло к концу, и я увидел, что людской поток делится надвое. Какой-то антилец в форме и кепке махнул мне, как бессловесной скотине: on strike, closed, closed [32] Забастовка, закрыто, закрыто (англ.). ; как это, closed? — спросил я. Пот заливал мне глаза. On strike , повторил охранник, сегодня закрыто, забастовка. Какого хрена, я двадцать минут стоял тут как дурак на дикой жаре, а теперь меня не пускают? Да, именно так, он был непреклонен, ничего не поделаешь. On strike . Меня распирала злоба: вы что, не могли повесить объявление, какого черта мы тут парились. Closed , заорал этот козел англичанам, closed, on strike . Тут на меня что-то нашло, не помня себя, я перемахнул через ограждение и схватил охранника за грудки. Эй, крикнул мне его напарник, полегче!

Я уже отвел голову назад, чтобы нанести охраннику удар в переносицу, но второй успел меня схватить. Я побелел от ярости. Сволочи, дерьмо собачье. Из-за пирамиды показалась целая свора охранников — эти отродья умеют отравлять людям жизнь, мать их.

Куда девалось мое благодушие?! Я словно вошел в ступор и никак не мог успокоиться, поубивал бы тварей, — глупо, конечно, тем более что именно глупость и слабость я презирал больше всего на свете. В тюрьме заправляли такие же придурки, да еще требовали, чтобы к ним обращались «шеф». Жалкие людишки. Честное слово. Я шагая по Севастопольскому бульвару, все еще кипя от гнева, мне навстречу шли девушки, должно быть, я был похож на чудика, потому что они бросали на меня странные взгляды.

Жара стояла удушающая, люди задыхались. Я поднялся в квартиру, мечтая о душе как о даре богов, — теплый душ, самой оптимальной температуры, с капелькой душистого геля, чтобы вернуть ощущение чистоты, чистоты и свежести. Открыв краны на полную мощность, я встал голышом под струю, предвкушая счастливый миг. Проклятье, сегодня меня явно преследовал злой рок. Струя текла ледяная. С горячей водой у нас случались напряги: мы присоединились к колонке соседней квартиры, а поскольку полоумная кошатница была последней официально зарегистрированной жительницей дома, счета за газ приходили на ее имя. Это был наш вечный камень преткновения: каждые два месяца я платил ей по пятьсот франков, чтобы спокойно принимать душ, уверен, по большому счету, расходов не набегало и на сотню, но между нами установилось скрытое напряжение. Я голышом вышел в коридор: мало ли, что на улице парилка, мне был нужен нормальный душ, а не ледяной ливень. Старая ведьма повесила на дверь замок. Мадам Тереза, крикнул я, напяливая шорты, вы дома? Она жила двумя этажами ниже, я стучал в дверь до тех пор, пока она не соизволила открыть.

— Ну и в чем дело, мадам Тереза, боитесь, что мы украдем вашу колонку?

Она покачала головой; вот старая бестолочь, надеюсь, тебя переселят в какой-нибудь вонючий городишко под Парижем, кишащий неграми и арабами. Было два часа дня, а она расхаживала в халате, от которого так несло кошачьей мочой, что я невольно сделал шаг назад.

— Пожалуйста, дайте мне ключ от замка, чтобы я мог воспользоваться колонкой.

Она снова покачала головой: нет, не дам. Я зажмурился, изо всех сил сконцентрировался на голубом цвете — цвете покоя и безмятежности — и тихим голосом повторил свою просьбу: пожалуйста, дайте мне ключ от комнаты, чтобы я мог воспользоваться колонкой. Нет, нет. Оказывается, она приняла историческое решение, и я должен постараться понять: это не глупая прихоть, приезжал ее внук, он сказал, что мы тут взорвемся, кроме того, самим включать колонку запрещено, об этом ее предупреждал домовладелец. Какой еще домовладелец? Этот дом собственность государства, через день-другой его снесут, чтобы проложить новую ветку, а насчет взрыва, не думаю, что ваш внук в этом понимает. Ну же, давайте, мадам Тереза, добавил я примирительно, но она — вот чугунная башка, — уперлась: мол, она не желает быть погребенной заживо под грудой обломков, а для установки колонки по закону необходимо разрешение газовой компании, так сказал ее внук. Без разрешения катастрофы не миновать. Правильно, мадам Тереза, конечно, нужно разрешение, и наш сантехник выдал его. Она покачала головой. Сантехник — мастер, с настоящим дипломом, я же вам говорил, когда мы проводили воду, он хоть завтра представит вам драгоценный документ. Воду нам провел родственник Саида, присобачив трубу к салону видеоигр; я протянул руку, чтобы взять ключ. Не беспокойтесь, мадам Тереза. Она легонько потянула дверь на себя. А эти люди, которые постоянно приходят и уходят, и коробки, которые вы у себя держите, вы вообще чем там занимаетесь? Мой внук уверен, что вы продаете наркотики. Дайте мне ключ! Она сказала: нет, мне внук запретил, — и скрылась в своей зловонной пещере, захлопнув дверь у меня перед носом. За что, господи, подумал я, вот сейчас вломлюсь туда силой и придушу ее. Придушу эту старую шлюху. На всех парах помчавшись к себе — у меня в шкафу давно валялся ломик, — я уже предвкушал, как хрясну ее по черепушке и оставлю на съедение кошкам. Нет, нужно успокоиться. Я пошел в комнату, где находилась колонка, сбил ломиком замок, включил газ и, нагрев воду до нужной температуры, стоял под душем не меньше часа, позабыв обо всем.