Иржи Швейда - Авария

В фойе с притворным добродушием приветствовал гардеробщицу, метрдотеля и всегда заспанного билетера, перекинулся с ними несколькими ничего не значащими фразочками и без билета, поскольку в их сознании он все еще был зафиксирован как часть инвентаря, вошел в переполненный зал.

На эстраде уже в нетерпении восседал импресарио Пешл (в его подчинении четыре ансамбля, и от них семь тысяч чистого дохода ежемесячно), трубка саксофона висит на губах, будто язык запыхавшегося сенбернара, толстый перестарок (таскается по трактирам двенадцатый год, вот бы познакомиться с его супругой), за роялем скучал недомерок в форменном пиджаке, Михал, Радек и гитарист уже сидели наготове, ожидая знака начать. Камил взглянул на часы — было без пяти минут восемь — и не сдержал улыбки. С таким составом Пешлу, как видно, беспокоиться о пунктуальности не приходится.

Все места за столиками были заняты, и Камил решил провести эту ночь в баре.

— Пять перстов английского, — фамильярно обратился он к Марии, прелестной супруге метрдотеля, которая была на тридцать лет моложе своего повелителя, чокнулся с ней и попробовал на вкус приятный пунш. Он на самом деле лучше бесцветных дистиллятов. Пунш пошел по резьбе, и после второй рюмки Камил обрел уверенность.

Оркестр выпустил отработанную серию: номер первый, пятый, девятый. Повернувшись на стульчике, Камил принялся изучать девичьи лица. Приведем в исполнение первый пункт плана сегодняшней ночи, подумал он. Приятную, мало-мальски приличную девицу, не слишком неуклюжую, потому что ночь сегодня будет безумно длинной, пригласить танцевать. И Камил, знаток здешних нравов, наконец остановил свой выбор на девушке, которую он не замечал здесь раньше (тем самым с наибольшей степенью вероятности гарантировалась минимальная ее порядочность), и тут же поклонился ей, приглашая на танец.

— Но мы первыми войдем в круг. — Девушка пожала плечами.

— В вашем случае так и следует поступать.

— Вы думаете?

— Безусловно.

Девушка снова пожала плечами, на сей раз смиряясь. Камил вывел ее на еще пустынную паркетную площадку для танцев, смерив уничижительным взглядом обалдевшего Пешла.

Мне с вас причитается, господа, потому что безлюдная танцплощадка музыкантам не подмога, но я не провокатор. Я не из-за вас сегодня вышел подметки трепать.

Доиграли последнее сочинение из серии — не подозревая ни о чем, дилетант Пешл дал им номера трех самых вдохновенных бетховенских симфоний, — и Камил повел уже запыхавшуюся Марту выпить рюмочку пунша. Как легко здесь забывается обо всем… Наверное, так же легко будет и в Пршибраме, хотя там, конечно, скажется диспропорция: приличных незамужних девушек мало, а хищников-мужчин разного возраста с пачками банкнот в портмоне — полно; кроме того, там не будет сознания преимущества, что в «моем» кабаке меня все знают.

Когда заиграли вторую серию, он не пошел танцевать, а хлебнул еще рюмочку пунша, для храбрости — Марте напиток тоже понравился, — и, только когда запустили третью серию: шестнадцатый, девятнадцатый и двадцатый, три весьма суггестивных, впечатляющих вальса, — он снова повел ее на танцевальную площадку. Там уже негде было повернуться. Камил отвел даму в коридорчик, под огромные окна, подальше от ушей и взглядов любопытствующих, и принялся за реализацию второго пункта своего плана.

— Я страшно люблю эти медленные танцы. Это парадоксально, но они мне кажутся… огненными.

— Огненными? На меня никак не действуют. Может, когда-нибудь и подействуют, но теперь — нет. Я заледенела вся.

Камил, подивившись, нахмурился.

— Не может быть… Нельзя ли узнать, когда они подействуют?

Марта наклонила голову и прищурила глазки. На него пахнуло знакомым тонким ароматом духов «Рафинесс». Именно это слово написано на флакончике, оставшемся в обрницкой ванной. Воспоминание хлестнуло по сердцу, как удар хлыстом.

— Так когда же? — нетерпеливо переспросил он.

— Скорее всего, через недельку.

У тебя всегда должен быть превосходно разработанный план. Ни секунды, проведенной в бездеятельности. Только таким образом можно разогнать эту окаянную тоску.

— Я надеюсь, это не по причине такой банальности, как, скажем, несчастная любовь?..

— К сожалению. Смешно, да?.. Собственно, я — обманутая женщина… Но я отомщу. Систематически буду мстить. Всем мужикам. Буду их… изничтожать.

— В таком случае я мечтаю быть изничтоженным. Тотально.

— Безрассудство. Ты, наверное, считаешь, что это приятно, — нехотя ответила она.